Когда же самообладание вернулось ко мне, я пополз назад, к Амелии, и хриплым шепотом пересказал ей все, чему стал свидетелем.
– Я должна увидеть это сама, – заявила Амелия и приготовилась в свою очередь карабкаться в конец коридора.
– Нет, нет! – Я схватил ее за руку. – Это слишком опасно. Если тебя заметят…
– Тогда со мной случится то же, что могло бы случиться с тобой.
Амелия высвободилась и стала медленно подниматься вверх по наклонному проходу. Мне оставалось лишь следить в мучительном молчании за тем, как она достигла кромки люка и выглянула наружу, в яму. Она провела там минуты две-три и вернулась невредимая, только очень бледная.
– Знаешь, Эдуард, как только они закончат сборку боевой машины, их уже по остановить.
– Там еще четыре машины ждут своей очереди, – напомнил я.
– Надо каким-то образом предупредить правительство.
– Но мы не можем двинуться с места! Ты же видела, какую бойню они устроили вокруг воронки. Высунуться наружу для нас равносильно самоубийству.
– Все равно мы должны что-то предпринять.
Я задумался. Вряд ли полиция и армия оставались до сих пор в неведении о том, что приземление нашего снаряда обернулось ужасной угрозой. От нас в этих условиях требовалось уже не предупредить правительство, а известить его о масштабе угрозы. Ведь никто из землян не имел ни малейшего представления о том, что следом за первым снарядом к Земле летят еще девять.
Я пытался рассуждать здраво. Нет, не может быть, чтобы армия оказалась бессильной против чудовищ. С любым созданием из плоти и крови, способным умереть от ножа, безусловно можно справиться при помощи ружей и артиллерии. Разумеется, тепловой луч – кошмарное, смертоносное оружие, но он еще не делает марсиан неуязвимыми. А кроме того, надо помнить, что земное притяжение куда мощнее марсианского. Боевые машины всемогущи в условиях малой силы тяжести и разреженного воздуха Марса; но будут ли они столь же маневренными и неодолимыми здесь, на Земле?
Немного погодя я еще раз пробрался в конец коридора в надежде, что нам с Амелией удастся ускользнуть от чудовищ под покровом ночной темноты. Ночь и в самом деле вступила в свои права, к тому же луну (если в ту ночь луна вообще всходила) затянули густые облака дыма от горящего поблизости вереска; тем не менее марсиане работали всю ночь напролет при свете больших прожекторов, расставленных вокруг сборочной площадки. Первая боевая машина была, видимо, совсем готова – она стояла на полностью выдвинутых ногах у дальнего края воронки. А из люка выгружали части второго треножника.
Я не покидал своего наблюдательного пункта так долго, что Амелия не удержалась и присоединилась ко мне. Марсианские чудовища не удостоили нас хотя бы мимолетным взглядом и таким образом дали нам возможность наблюдать за своими приготовлениями без помех.
За всю ночь чудовища оторвались от работы один-единственный раз. Это случилось тогда, когда в самую темную пору, ровно через сутки после нашего прибытия, у нас над головами в ослепительном зеленом сиянии прогрохотал второй снаряд. Он приземлился с оглушительным взрывом в каких-нибудь двух милях от нас.
В то же мгновение Амелия схватила меня за руку, а я прижал ее голову к своей груди: мою мужественную спутницу сотрясали беззвучные рыдания.
6
Остаток ночи и бо́льшую часть следующего дня нам пришлось прятаться в глубине снаряда. Временами мы дремали, а временами опять пробирались в конец прохода проверить, не представится ли случай для побега, но потом вновь возвращались и сидели скрючившись, тихие и испуганные, в своем неприютном углу.
Не доставляло радости сознавать, что события полностью вышли из-под нашего контроля, и нам отведена лишь роль зрителей, тайно наблюдающих за приготовлениями ненавистного врага. Подумать только! Мы в Англии, здесь живут наши соотечественники, говорящие на родном для нас языке, нас со всех сторон окружают знакомые с детства пейзажи и обычаи, а обстоятельства вынуждают нас прятаться в сооружении, совершенно чуждом нашему миру!
Вскоре после полудня появились первые признаки того, что вооруженные силы не дремлют: мы услышали отдаленную артиллерийскую стрельбу. Взрывы раздавались на расстоянии мили, а то и двух, и мы сразу смекнули, в чем дело. Очевидно, армия обстреливала второй снаряд, не дожидаясь высадки его ужасных хозяев.
Марсиане, за которыми мы наблюдали, ответили на этот вызов без промедления. Как только раздались первые выстрелы, одно из чудовищ подползло к тому треножнику, который уже был собран, и забралось внутрь. В тот же миг боевая машина сорвалась с места, поскрипывая под бременем добавочного веса и роняя зеленые искры из сочленений. Я обратил внимание, что платформу не стали поднимать на полную высоту; напротив, она стелилась над самой землей, как железная черепаха.
Не трудно было догадаться, что если артиллеристы занялись вторым снарядом, то вскоре настанет и наш черед, и мы с Амелией сочли за благо вернуться в дебри глубинных коридоров в надежде, что корпус снаряда достаточно прочен, чтобы выдержать бомбардировку. К нашему разочарованию, отдаленная стрельба продолжалась всего полчаса и постепенно сошла на нет. Тишина настолько затянулась, что мы отважились вновь подняться наверх и поинтересоваться, чем заняты марсиане.
Их бешеная активность не прекращалась ни на минуту. Та боевая машина, что покинула яму, не возвращалась, однако из остальных четырех три стояли на ногах, готовые к действию, и теперь чудовища вели сборку последней. Мы наблюдали за ними в течение часа и уже совсем было решили спуститься в свое убежище и немного отдохнуть, когда на воронку внезапно обрушился шквал разрывов. Наконец-то нас тоже подвергли обстрелу!
И вновь марсиане отреагировали на события почти мгновенно. Трое из чудовищных тварей поспешили к боевым машинам – они умудрились в считаные часы приспособиться к нагрузкам нашего мира – и вскарабкались на платформы. Четвертый марсианин, сидя в сборочном экипаже, продолжал как ни в чем не бывало сборку последнего треножника.
Вокруг по-прежнему гремели взрывы; мастерство наводчиков оставляло желать лучшего, ни один выстрел не лег точно в цель, но некоторые оказались все же достаточно меткими, чтобы застлать яму тучами песка и пыли.
Едва водители очутились на борту, три боевые машины ожили. В какие-то доли секунды платформы взлетели на полную высоту порядка ста футов, а суставчатые ноги впились в края воронки. Смертоносные механизмы развернулись на месте и удалились каждый своим путем, подняв на изготовку генераторы тепла. Не прошло и тридцати секунд с момента, когда вокруг нас грянули разрывы, а треножников уже и след простыл: один исчез на юге, другой – на северо-западе, а третий скрылся в том направлении, где упал новый марсианский снаряд.
Пятый марсианин, последний из прилетевших вместе с нами, торопливо собирал свою машину; теперь на нашем пути к свободе стоял только он один.
Вблизи прогремел взрыв, самый близкий из всех. Взрывная волна опалила
