вином: при доме нашелся скромный винный погребок.
Зажигать свет мы не осмелились – ведь все остальные дома в округе были затемнены, и если поблизости очутится хоть один марсианин, мы немедленно себя выдадим. Тем не менее я перерыл все комнаты в поисках журнала или газеты: мною руководила надежда узнать, что было известно о снарядах, прежде чем марсиане выбрались из ямы. Однако хозяева тщательно очистили свои владения от какого бы то ни было имущества, кроме того, которым мы воспользовались, и оставили нас в неведении относительно новостей.
Наконец Амелия заявила, что пойдет мыться, и чуть погодя я услышал шум льющейся воды. Но не прошло и минуты, как Амелия возвратилась и сказала:
– Эдуард, мы привыкли делиться всем до последней малости, а ты, по-моему, нуждаешься в мытье не меньше, чем я.
Пока мы нежились в теплой, испускающей пар воде, впервые после спасения позволив себе настоящую передышку, за окном ослепительной зеленой молнией мелькнул третий снаряд, приземлившийся в нескольких милях к югу от Чертси.
5
Мы были до того изнурены, что в то утро позволили себе подольше поспать. С учетом чрезвычайных обстоятельств это было, разумеется, непростительно, однако тот факт, что накануне вечером мы натолкнулись на батарею полевых орудий, вселил в нас бодрость духа, а наши усталые тела жаждали отдыха. Признаться, моя первая мысль по пробуждении была вовсе не о марсианах. Накануне вечером я переставил свои часы в соответствии с настенными часами в гостиной, а проснувшись, сразу же взглянул на стрелки и обнаружил, что уже без четверти одиннадцать. Амелия все еще спала сладким сном, и, когда я потянулся к ней, чтобы разбудить, меня захлестнула, впервые за многие дни, волна смятения оттого, что мы поступаем так безрассудно. Если мы стали вести себя как муж и жена – это естественно вытекало из наших совместных злоключений на Марсе; но, хотя мне и – твердо знаю – Амелии такие отношения доставляли радость, будничность нынешней обстановки, уютный особнячок в тихом городке у реки напомнили, что теперь мы вернулись к общепринятому общественному укладу. Вскоре мы доберемся до мест, где с марсианами еще не сталкивались, а там уж непременно придется блюсти обычаи и традиции нашей страны. Все, что происходило между нами раньше, в этих условиях становилось крайне предосудительным.
За окраиной городка, среди полей, царила тишина. До меня доносился щебет птиц, да на реке глухо сталкивались бортами лодки у причалов… Но ни стука колес, ни звука шагов, ни цокота копыт по мощеным дорогам.
– Амелия, – произнес я негромко, – если мы намерены попасть в Ричмонд – пора в путь.
Она очнулась и на мгновение самозабвенно прильнула ко мне.
– Эдуард, – спросила она, – что там такое?
Мы притихли, и тогда я тоже расслышал шум, привлекший ее внимание. Казалось, по земле волоком тащат что-то тяжелое… Мы различили треск кустов и деревьев, шорох гравия, а главное – скрежет металла о металл.
Я застыл от ужаса, но тут же стряхнул с себя оцепенение и соскочил с кровати. Метнувшись через комнату к окну, неосмотрительно, рывком раздвинул занавеси. К нам ворвался солнечный свет – и прямо под окном я увидел суставчатую стальную ногу боевой машины! Пока я взирал на нее с отвращением и страхом, по суставам заклубился зеленый дым и скрытый наверху двигатель пронес треножник дальше, прочь от дома.
Амелия тоже успела заметить суставчатую ногу и села в кровати, прижав к горлу простыню. Я поспешил вернуться, потрясенный тем, сколько времени потеряно зря.
– Надо немедленно уходить.
– Пока под окном торчит эта гадость? – возразила Амелия. – Между прочим, куда она запропастилась?
Выкарабкавшись из постели, Амелия вслед за мной на цыпочках перешла в коридор, а затем в комнату окнами на противоположную сторону. Это была детская – на полу валялись всевозможные игрушки. Слегка раздвинув занавеси, мы бросили взгляд за реку.
В нашем поле зрения оказались три боевые машины. Платформы не были подняты на полную высоту, не видно было и изготовленных к бою генераторов тепла. Зато позади каждой платформы висело нечто вроде огромной металлической сети, и в эти сети марсиане укладывали бесчувственные тела людей, пораженных электрическим током змееподобных металлических щупалец. В сети той машины, что стояла ближе всего к нам, уже лежали бесформенной грудой, так, как их бросили, человек семь-восемь. Пораженные, мы не могли отвести глаз от этой жуткой картины. А тем временем щупальца другой машины, находившейся чуть поодаль, проникли в один из домов… и почти тут же вытащили оттуда обмякшее тельце маленькой девочки.
Амелия закрыла лицо руками и отвернулась. А я простоял у окна минут десять, не меньше, прикованный к месту страхом, чтобы нас не заметили, и еще более глубоким ужасом перед событиями, свидетелями которых нам довелось стать. Вскоре вдали показалась четвертая боевая машина, со своей долей трофеев. Амелия тихо всхлипывала, опустившись на детскую кроватку у меня за спиной.
– Где же войска? – прошептал я и мысленно задавал себе этот вопрос снова и снова.
Немыслимо, чтобы подобные злодеяния остались безнаказанными. Неужто батарея, встреченная нами накануне, не дала чудовищам отпора? Или между ними уже произошла короткая схватка, из которой захватчики вышли победителями?
К счастью для Амелии и для меня, марсиане, очевидно, уже собрали нужный запас «продовольствия»: боевые машины сдвинулись вместе, и сидящие в них чудовища явно принялись о чем-то совещаться. В конце концов они вызвали приземистый многоногий экипаж и свалили на него всю свою добычу.
Предчувствуя новый оборот событий, я попросил Амелию принести одежду, которая сушилась на первом этаже. Она послушно спустилась вниз и почти тотчас вернулась. Кое-как натянув на себя ветхое белье, я оставил Амелию у окна дозорной, а сам решил обойти все остальные комнаты, чтобы выяснить, нет ли в окрестностях других боевых машин. Мне удалось заметить еще одну – на юго-востоке, примерно в миле от нас.
Неожиданно до меня донесся зов Амелии, и я поспешно вернулся к ней. Не тратя слов, она показала мне за окно: четыре треножника развернутым строем неторопливо отходили на запад. Их платформы по-прежнему находились невысоко над землей, тепловые орудия так и не были подняты.
– Это нам на руку, – сказал я. – Можно взять лодку и направиться в Ричмонд по реке.
– А это не опасно?
– Не опаснее, чем обычная прогулка на лодке. Придется рискнуть. Будем начеку и при первом же признаке возвращения марсиан укроемся под берегом.
Амелия посмотрела на меня с сомнением, но возражений не выдвинула.
По-видимому, в нас все-таки сохранились еще остатки добропорядочности: невзирая на воцарившуюся повсюду дикую анархию, мы не ушли, пока Амелия не нацарапала коротенькую записочку хозяевам дома с извинением по поводу самовольного вторжения и обязательством расплатиться за съеденную провизию.
6
Грозы предшествующего дня промчались без следа, погода выдалась солнечная, жаркая и
