натерпелась, конечно! Казалось, кто-нибудь прочитает мои мысли во взгляде, начнет допытываться, почему я трясусь, а там…
Я обошла комнату, касаясь пальцами каменных сфер: в толще самоцветов разгорелись крохотные огоньки, и тьма покинула комнату. В углу над кроватью затаился выводок цинний. Малышки засуетились, вытянули рожки, а внутри хрупких панцирей зажглись бирюзовые искорки. Надо будет покормить сладкоежек, как раз осталось немного меда.
Эти уютные заботы здорово отвлекли от тягот прошедших дней. Замерев напротив своего отражения в большом ростовом зеркале, я повела ладонями по щекам, собрала волосы и откинула их за спину.
Не узнаю себя. Что-то неуловимо поменялось во мне, и это что-то шло изнутри. Как будто кто-то подменил обычную Рамону, подсунув в ее тело незнакомку, и она балансировала на краю пропасти, боясь, что тайна раскроется.
Совершенно обессиленная, я медленно выдохнула. Сейчас заварю ароматных трав, заберусь в постель, обниму подушку и позволю себе чуть-чуть помечтать.
Тихий скрежет с той стороны двери заставил отвлечься от планов.
– Тира? – я немного удивилась при виде взъерошенной подруги, смотрящей на меня огромными, как плошки, глазами, но быстро взяла себя в руки и пустила ее внутрь. – Что-то случилось?
Она влетела подобно урагану, обдав меня запахом яблочного пирога. Щека была измазана мукой, но подруга этого не замечала.
– Рамона! Как ты могла? – в голосе зазвенел неприкрытый укор и осуждение, ее колотило от возбуждения и паники. Эта дрожь перекинулась на меня и заставила поежиться.
Плохо дело…
Я повернулась к столику и хотела взять стакан с водой, чтобы предложить подруге.
– Ты о чем?
Тира схватила меня за плечо, больно впившись ногтями, и развернула к себе.
– Ты знаешь, о чем! Кори мне все рассказала.
Мы долго сверлили друг друга взглядами, ни одна не желала уступать. Кажется, отпираться бесполезно, да и не слишком хочется.
– Я поступила правильно.
Эх, Кори-Кори. И кто тебя за язык дергал?
– Ты подговорила Коринну, ты подставила мою маму! Теперь все винят ее за то, что она плохо следила за ребенком! – Тира уперла руки в бока и гневно смотрела на меня, ожидая, что я начну оправдываться и просить прощения.
Но этого не будет.
– Ты знаешь, – продолжила она дребезжащим голосом, и подбородок ее запрыгал. – Знаешь, что они думают? Что девочка пошла гулять по Антриму и сверзилась с лестницы. Прямо в провал! Это, по-твоему, весело?
Ссориться с подругой не хотелось. Я вообще ненавидела ссоры, но Тиру понять тоже могла. Она ждет ребенка и не хочет, чтобы покой их семьи что-то тревожило.
Стараясь не терять самообладания, я погладила Тиру по плечу.
– Понимаешь, я не могла поступить иначе. Мне жаль, что заставила тебя волноваться, но в чем виновата та девочка? Искатели оторвали ее от родной матери силой, похитили. Понимаешь, Тира? Это слишком жестоко, а мы ведь не приемлем жестокости.
Она смотрела мне в глаза, упрямо сжав зубы, но не перебивала.
– Я отдала ребенка Ольду и вывела их из Антрима.
Тира отшатнулась и замотала головой.
– А если узнают? О-о-о… чем ты думаешь, Рамона? Что будет, если обман раскроется? Ты и Кори за собой утащишь!
– Так, хватит! – я непреклонно оборвала стенания подруги. Залепить бы отрезвляющую пощечину, но нельзя. – Если не будешь болтать, никто ничего не узнает. Мне жаль, что пришлось подставить тетю Исмару и Кори, но со временем все стихнет и забудется.
В ответ подруга взметнула руки и хлопнула себя по бокам.
– Рамона, я не верю, что это говоришь ты. Ты!.. Ты ведь Каменная жрица, ты должна…
– В первую очередь я – человек, и я не смогла бы спокойно спать, зная, что могла помочь, но ничего не сделала.
– У тебя какое-то странное чувство справедливости! Ольд заслужил наказание! – Тира ткнула в мою сторону скрюченным пальцем, но я отмахнулась от ее руки и крепко сжала плечи. Встряхнула несильно, будто это могло помочь выбить из ее головы дурацкие мысли.
Когда-то мы были так близки, понимали друг друга с полуслова.
Когда-то…
В прошлой жизни.
– Тира, ты ведь сама скоро станешь матерью. Что бы ты почувствовала, если бы у тебя отобрали твое дитя, твою плоть и кровь, самое дорогое, что только может быть? – я увещевала ее, призвав на помощь все свое спокойствие, все красноречие, но Тира молчала с непробиваемым выражением.
– А чем ребенок заслужил эти мучения? Неужели у искателей и правда нет сердца? – я была готова кричать, лишь бы подруга меня услышала.
Тира затрясла головой.
– Рамона!.. Рамона-а! Подведешь ты всех нас, ой, чувствую, подведешь!
Она вырвалась из хватки и отряхнула плечи, словно мое прикосновение могло заразить ее неведомой болезнью, очернить ум и душу, сделать такой же ненормальной, как я.
– Не зря считают, что рыжий цвет приносит беду. А про детей мне не говори, ты тем более ничего не поймешь, потому что у тебя их никогда не будет, – прошипела она и, взмахнув подолом, выскочила за дверь.
Несколько мгновений я стояла онемевшая, обездвиженная, словно меня приморозило к месту. Получить удар в сердце от близкого человека – что может быть больнее?
* * *
Антрим бурлил несколько дней, как похлебка в котелке. Отец ходил мрачнее тучи, срывался на мне и даже на Орме. Больше всего подозрений вызвало то, что и Ольд, и малышка погибли в одну ночь, но зацепок ни старейшинам, ни матушке Этере обнаружить не удалось. А мне оставалось только благодарить Матерь Гор, что обман удался.
Если богиня не выдала, значит, я поступила правильно? Или за что мне такая удача?
Но расслабляться рано. Каждый раз, останавливаясь у зеркала, я ловила свой затравленный взгляд.
Осенняя ярмарка была все ближе, а значит, близилась и встреча с Ренном. Только рутинные заботы помогали отвлечься от беспокойных мыслей. Мы усиленно готовились: мастерские не закрывались даже ночью, а я, когда не служила в храмах, тратила все время на зачаровывание амулетов.
Гладко отполированные кристаллы в ажурных серебряных шапочках ложились в деревянные шкатулки – аметист, хрусталь, берилл, турмалины. Все блестящие и одинаковые, точно близнецы. Капли изумрудов и сапфиров, благородная шпинель, рубины – украшения для богатых господ. Алмазы, сияющие гранями и рассыпающие солнечные искры, опалы с заключенными в них звездами, радужники и лунные камни – части живых амулетов.
У меня на пальце сидела бабочка с серебряным тельцем, слюдяными крылышками и глазками из флюоритов, готовая сорваться и улететь. Бабочка-проводник. Таких богатые родители покупали для своих детей, чтобы, если те заблудятся, насекомое указало дорогу домой.
Или вот, к примеру, амулет в виде оленьей головы. Каждый волосок был
