Это было очень долго, очень жарко и почти грязно. Мы полностью забывались, отбрасывая сдержанность и хлипкие, ненастоящие, выдуманные только для других моральные ценности. Я пошевелиться не могла. Хотелось лечь, уснуть и чтобы ни одна живая душа меня не трогала.
- Тебе ехать надо? - даже язык заплетался, с трудом позволяя облечь мысли в слова.
- Да. Поздно уже.
Судя по Марату, ему тоже лень двигаться и думать. Тем более, куда-то ехать.
- Придумай что-нибудь.
- Нет, она ждет.
- Ладно, черт с тобой, - на дрожащих руках слегка привстала, сглотнула тяжело, чувствуя неприятную сухость во рту, и попыталась через Марата перелезть. Тому пришлось меня за талию поддерживать, чтобы не завалилась никуда. Стояла я очень неуверенно, мне казалось, еще минута и я просто рухну. - Вставай, чего лежишь? Пойду тебя в подобающий вид приведу и провожу. А то выглядишь ты... - я взглядом окинула взъерошенные волосы, расцарапанные плечи, покрасневшую кожу на груди и животе. - Мда. Куда ты ехал, кстати?
- Куда надо.
- В любом случае, ты не выглядишь как человек, приехавший из "куда надо".
- Утихни, - Марат значительно бодрее с кровати встал, по покрасневшим ягодицам меня слегка хлопнул и умотал в душ.
Я же как-то подозрительно нахмурилась, в сторону влажное одеяло откинула и рукой надавила на матрас.
- Молодец, - язвительно улыбнулась посвежевшему мужчине, когда через полчаса он вышел из душа. - Ты кровать мне сломал.
- Я сломал?
- А кто, я, что ли?
- Да, - с наглым, непроницаемым лицом кивнул Марат. - Это ты на мне скакала.
- Напомнить, что делал ты? - выразительно бровь изогнула, игнорируя теплую волну мурашек, пробежавших по пояснице. - Мне спать теперь негде.
Чечен повздыхал, но пошел в спальню смотреть на причиненный ущерб. В общем, как он мне сказал, мы ее немного проломили. Настолько немного, что я теперь на ней спать боялась.
- Ты все равно хотела ремонт.
- И где он?
- Сказал - сделаю. Я уже давно договорился, между прочим, - он барином на стуле развалился и лениво потягивал кофе. - Завтра к тебе приедет человек, и ты ему все расскажешь.
А вот здесь я впала в ступор.
- Что расскажу?
- Расскажешь, что хочешь здесь сделать. Он все твои пожелания учтет.
Только я не знала, что хотела. Знала только, что не как у Ксюши, но это не то, что захочет услышать дизайнер.
Марат без слов мои опасения понял, залпом кофе допил и лениво поднялся.
- Не паникуй. Завтра после пар к нам на квартиру заедешь, возьмешь журналы. Они у Ксюхи где-то лежат вроде.
- И что с ними делать?
- Возьмешь и привезешь сюда. А вечером я приеду, и мы все выберем. Идет?
- Идет, - с неимоверным облегчением кивнула. - Но только я хочу...
- Я помню, что ты хочешь, - он двумя руками обхватил мои щеки, улыбнулся и напоследок уверенно, властно поцеловал. - У тебя все будет.
Я действительно взяла специальные журналы у Ксюши - даже врать не пришлось - и Марат действительно приехал вечером, помогая мне выбрать. По большей части, выбирал именно он. Я не умела, не знала, что красиво, а что нет. Ну, знала, но в общих чертах. Ремонт в моем понимании - это обои переклеить, потолки красивые сделать. А Марат к вопросу с размахом подошел, так сказать, творчески.
Чечен волей-неволей сделал дом для себя, под себя, пусть большую роль и сыграло мое невежество. Но эта квартира на целый год стала его прибежищем, его пристанищем, местом, где Марат расслаблялся, отдыхал и решал важные вопросы. Я осталась только в плюсе.
После Нового Года, когда строительная бригада начала основательно делать мой дом, Марат с Оксаной настоятельно рекомендовали и даже настаивали на том, чтобы это время я пожила с ними. Особенно Ксюша настаивала, так что я еле удерживала маску ледяного спокойствия. Так и прорывалась циничная усмешка, которую я старательно гасила под предупреждающим взглядом темно-серых глаз.
- Нет, Саш, как ты там будешь жить? Грязь, пыль, мусор этот...А у тебя сессия, готовиться нужно. Не глупи. У нас большая квартира, - убеждала Оксана так, словно боялась, что я откажусь. Марат молчаливой могучей скалой с невозмутимым бесстрастным лицом стоял позади нее. - Ты нам нисколько не помешаешь.
Это я знаю.
В общем, через полчаса подобных разговоров я милостиво позволила себя убедить, и Марат повез меня домой за вещами.
Но по сути, те несколько месяцев, что я жила у них, не принесли ничего нового. Лично мы с чеченом были очень заняты и приходили домой поздно вечером. Он активно исследовал и развивал открывшиеся возможности, отрываясь на полную катушку, я с усердием училась, чувствуя, как безбожно отстаю от остальных. Ксюша же помогала Маше со свадьбой, гуляла, развлекалась и есть готовила. В общем и целом Марат это называл "ведением домашнего хозяйства". Я же выражалась значительно грубее, обзывая ее лентяйкой и царевной.
У меня после первой сессии начались проблемы. Не потому что я не училась - училась. Но первый курс - это остаточные знания, полученные в школе. Так Марат говорил. А какая у меня школа, особенно по сравнению с остальными? Особенно с языками было сложно, точнее, совсем никак. Я их просто не знала. Куда мне, если я только пару-тройку лет назад научилась нормально по-русски говорить?
У меня было отвратительное произношение, отсутствие память и абсолютная тупость. Так преподша говорила, не стесняясь кричать об этом на всю аудиторию. Сухая такая бабенка со слишком тонкими губами и выдающимся подбородком. Каждое занятие на меня сыпались разные эпитеты, и я с трудом сдерживалась, чтобы не ответить в обратную. Скрипела зубами, сжимала руки в кулаки до онемения, но сдерживалась. А благодаря маске снежной королевы и тяжелому взгляду исподлобья, который я у Марата переняла, ни одна сволочь не смеялась. В лицо.
Для меня это было болезненным и отвратительным унижением. Я штудировала чертовы учебники, сама учила алфавит, какие-то правила, слова, но ничего не выходило. Марат же дневал и ночевал на работе, что-то постоянно вычисляя, считая, прикидывая и изредка перекидываясь гневными фразами на повышенных тонах с Трофимом и Колькой. Правда, только когда Ксюши рядом не было. А я бессильно кипела от ярости, приближаясь к точке невозврата.
Сорвалась я аж в конце марта. Пришла домой после очередной головомойки, со всего размаху кинула рюкзак в стену и, громко топая, прошла на кухню. Марат снова с кем-то говорил, предупреждающе руку поднял, попросив меня не шуметь, а я назло стала посудой греметь, холодильником хлопать и вообще, бесилась, не находя выхода клокотавшей обиде.
