пододвинула пирог к себе. — Обойдусь без твоей помощи. Я не брезгливая, — и отправив в рот кусок, добавила: — Извинись!
«Ну точно Максфилд», — подумал я. Этот командный тон не с кем невозможно спутать. Но было в ее голосе что-от такое по-женски забавное, что заставляло улыбнуться.
— Ладно, извини, — ласково произнес я, наблюдая за тем, с каким удовольствием она ест. Было в этом что-то особо притягательное.
— Уже лучше, — протянула девушка не без доли сарказма в голосе.
Я сделал глоток чая. Горячая жидкость приятно согрела горло, наполнив все внутри теплом.
— Ну, — прожевав, сказала она, и я поднял глаза, встретившись с ней взглядом. — Ты теперь в готы подался? В чем причина кардинальной смены имиджа?
— В адепты черной мессы, — безразлично произнес я. Глаза девушки широко раскрылись. Я откинулся назад, наслаждаясь ее реакцией. — Это была шутка, если что.
— И как тебя до сих пор из подразделения не выперли?
— Сам удивляюсь. Что я уже только не пробовал… — Кажется, мои слова были восприняты за шутку.
— Что случилось со всеми, пока меня не было? — поинтересовалась Виола, и я не знал, что ответить, чтобы откровенно не врать. Что-то типа «жопа полная случилась, но я уже привык» или «лучше тебе не знать»...
— Так сразу и не расскажешь, — выбрал я наиболее безопасный вариант.
— Понятно, — хотя было ясно, ее не удовлетворил ответ. Виола недовольно поджала губы. — Ты все еще рисуешь?
— А я рисую? — В этот миг в голове, словно красная лампочка, ярко вспыхнули слова «Солдат не должен рисовать!», а потом боль ударила в висок.
— Очень смешно, Ник! Пока!
Со скрипом отодвинув стул, Виола встала и, резко развернувшись, зашагала прочь, а я изнутри разорвался от противоречий. Мне однозначно стоило последовать её примеру и уйти в другом направлении. Туда, где не надо было ни о ком беспокоиться, кроме самого себя.
Я бросил взгляд на часы. Транспорт еще ходит, моя помощь не потребуется. В конце концов, она всегда сможет вызвать такси.
На столике остывал чай. Стоял так и не доеденный пирог. Хлопнула входная дверь.
Боже…
Было что-то в этой девушке до боли притягательное, что заставляло забыть о собственном эгоизме и гордости, при этом вызывая дикое желание ударить себя пару раз по лицу, крикнув: «Очнись! Твою мать, что же ты творишь!»
И прежде, чем успел подумать, я оказался на улице.
— Подожди, Ви, — догнал я ее, схватив за локоть. Виола резко остановилась, напрягшись всем телом, и повернулась, задрав свой веснушчатый нос вверх. — Я честно ничего не помню… ну практически… про рисование уж точно.
Ее злость сменилась потрясением.
— Прости, что?
Я знал, что переступал черту, которую ни в коем случае не должен был, но не мог остановиться.
— Я участвую в одной экспериментальной программе. — Сделав паузу, я попытался подобрать слова. — Короче, я не могу об этом много говорить. Они работают над улучшением способностей солдат… ну и как побочный эффект, я потерял память.
«Вроде, вышло достоверно».
— Ты вообще ничего не помнишь? — произнесла девушка, прищурившись. — И меня?
— Тебя помню. Частично, — уточнил я.
Наши взгляды пересеклись, но Виола тут же разорвала эту связь, опустив взгляд на мою руку, все ещё сжимающую ее локоть. Я тут же отпустил и сделал шаг назад.
— Все это очень странно... — тихо произнесла она, дважды обернула серый шарф вокруг тонкой шеи и медленно зашагала в сторону юго-восточной части города. Оказалось, нам по пути.
— А какое твое самое яркое воспоминание, связанное со мной? — решил сменить я тему.
— Ни за что, — покачала она головой. — Даже не надейся!
— Что? Я хочу знать! Расскажи мне!
— Нет.
— Да ладно, — попросил я, — ты должна сжалиться над моей пострадавшей памятью.
Она прищурилась, словно размышляя, стоит ли поддаться на уговоры.
— Не самое приятное, я полагаю? — предположил я, хотя прекрасно знал, что случилось, но хотел услышать ее версию событий.
Виола секунду помолчала.
— Я его переписала, — остановившись, произнесла девушка, и я тоже замер.
— В каком смысле?
— Ты будешь смеяться.
— Не буду, обещаю, — приложил я к сердцу кулак.
— Ладно. Но ты обещал! — нахмурилась девушка, указывая мне в грудь пальцем. — Я его не совсем переписала, скорее, сочинила на его основе рассказ.
Я опешил.
— Так вот, — она принялась нервно гнуть пальцы, — эта история оказалась в нашей академии настолько популярной, что даже девчонки курсом старше передавали ее друг другу, пока страницы не истрепались до такой степени, что читать стало невозможно. Когда книжка дошла до директора, она вызвала меня в кабинет, отчитала, но потом, улыбнувшись, добавила, что мне стоит попробовать поступить в Оксфорд на литературный.
— И ты поступила?
— Нет, отец оплатил стипендию на экономическом в Брюнэле, — грустно ухмыльнулась Виола и отвела взгляд куда-то вдаль.
Очевидно, учеба не приносила ей особого удовольствия.
— Напомни, как назывался тот журнал?
— «NewPort Evening», там одно время издавали небольшие рассказы в разделе «Романтика». Вряд ли ты его уже найдешь. Это же было пять лет назад.
Я мысленно сделал в голове пометки. 2011 год, рассказ про Эдмундс, Нью Порт…
— Постой, это, конечно, здорово, но романтика? В Эдмундсе?
— Пришлось немного приукрасить, — пожав плечами, ответила Виола. — Не писать же, как было на самом деле, Ник. Уж ты-то мог промолчать.
Что? Вот такого я точно не ожидал!
— Ты переписала наш поцелуй? — Ее глаза в ужасе округлились, подтвердив мои предположения. — Я угадал?
Самый милый оттенок красного залил девичьи щеки.
— Теперь я вижу, что точно попал в десятку!
— Давай, давай, смейся, — толкнула она меня в бок, и я перехватил ее руку, но тут же отпустил, чтоб еще сильней не смущать.
— Сама серьезность, ты видишь? — я сжал губы так сильно, стараясь сдержать улыбку, что аж металл о зубы скрипнул. — Теперь ты просто обязана дать мне почитать эту историю, — все еще сражаясь с подступающим смехом, подытожил я.
— Не дождешься!
— Я имею полное право, учитывая, что являюсь главным героем.
— От тебя там осталось лишь имя и дрянной характер. Все остальное я придумала.
