Я не спешу.
— А я не хочу грузить тебя собственными драмами. Уверяю, эта тебе не понравится.
— А ты рискни, — возразила девушка.
Выдохнув, я закинул голову назад, глядя на небо.
— Деньги, принцесса. Мои мотивы донельзя банальны.
Виола снова недовольно поморщилась. Ну да, разве среди таких отбросов, что породил Эдмундс, кто-то что-то делал, руководствуясь иными мотивами?
Конечно, это была не единственная причина, но ей не нужно было знать, что в погоне за благополучием у меня отобрали не только жизнь, но и свободу. А противнее всего было признаваться, что я сам, согласившись, ее у себя отобрал. Виола посмотрела на меня с сочувствием, и я сердито покачал головой, дав понять, вот только жалеть не нужно. Все, что угодно, только не жалость.
На запястье пропищал коммуникатор. Пора было возвращаться.
— Долг зовет? — сама все поняла Виола, и я кивнул.
Она уперлась ладонями в бедра, сосредоточив все свое внимание на моем лице.
— Ну тогда… прощай, Николас Лавант. И спасибо за… куртку. — Скинув китель, она протянула его обратно.
— Если что, обращайся, — коснулся я ее руки, сделав вид, что просто хочу забрать свою вещь обратно. Должен был отпустить, но мне отчаянно не хотелось. Я упрямо заигрывал со своей совестью, а та делала вид, что нема и глуха, будто не понимая, что мы с ней творим неправильные вещи. Наконец, я разжал пальцы и ответил: — Прощай, Виола Максфилд.
— Может, как-нибудь зайдешь? — осторожно спросила она. То ли это был просто жест вежливости, то ли действительно Ви хотела снова меня увидеть.
Сердце подпрыгнуло, как на аттракционе, зато, наконец оклемавшись, отрицательно покачал головой разум. Я не мог бы приударить за этой девушкой, даже будь она доступна. Но для меня она была запрещена!
— Боюсь, мне придется тебе отказать.
— Это будет на твоей совести, — пошутила Виола.
— Поверь, моя совесть и так не блещет чистотой.
В тот вечер я не смог сказать да.
И не сказал.
***
Следующие три дня, что я не видел Виолу, мой мозг сводил счеты с благоразумием. И если раньше я никогда не думал о девчонках, то теперь мысли о ней все время вязались следом, словно хвост. Куда не пойди — тут как тут.
Мне уже надоело вести с собой бесконечные дебаты. От категоричного отрицания («Эта девушка для тебя навсегда заказана, так что завяжи глаза и даже смотреть не смей») до возмущенного гнева («Какого хрена, Тай, ты оставил меня разбираться с этим дерьмом в одиночку!»), от торга («Она так мило пыталась пристрелить меня взглядом») до депрессии («Всё плохо, выхода нет. Твой век словно мгновенье, Ник. Ты — пуля. А пуля стреляет лишь один раз, не вмешивай в это еще и девчонку») и, наконец, до принятия («О нет, кажется у меня новый фетиш, и самое страшное — это веснушки!»).
Захлопнув ноутбук, на экране которого все еще была открыта онлайн страница журнала NewPort Evening, я принялся расхаживать по комнате. Я прочитал ее рассказ трижды, с каждым разом понимая, что все глубже проваливался в кроличью нору.
Осознав, что она мне нравится, я пытался бороться с этим чувством, но тщетно. Дюжину раз заносил палец над мигающей зеленой кнопкой на экране смартфона и столько же одергивал его.
Надо ее отпустить. Ни во что хорошее эти отношения не выльются, и та граница, на которой балансирует эта странная… привязанность… больше напоминает черту между садомазохизмом и одержимостью.
— Он теперь всегда такой? — повернувшись к Арту, спросил Шон, поглядывая поочередно то на меня, мечущегося по комнате, то на Кавано.
— Кажется, она пробуждает худшее в нем, — ухмыльнулся Арт, рукой отодвинул свои вещи с покрывала и плюхнулся сверху. Если кровать Рида была идеально заправлена, то чтобы разгрести завал на койке Арта, понадобилась бы лопата.
— По крайней мере, он больше не выглядит как труп.
— Ничего, что я здесь? — откликнулся я, сжав до треска пластиковый подоконник. — Знаете, если до этого я считал, что нравлюсь ей, то теперь мне кажется, она меня ненавидит, — многозначительно добавил вслух, указывая на компьютер, под крышкой которого горели слова из рассказа Виолы: «Никогда в жизни не встречала кого-то более раздражающего. Настолько, что при виде его так и хотелось либо послать, либо вмазать!»
Арт проследил за моим взглядом и, повернувшись к Шону, с видом практикующего психотерапевта произнес:
— Кажется, ему и правда мозги прополоскали, да так, что все извилины разгладились.
Шон по-доброму улыбнулся, подошел и похлопал меня по плечу.
— Ты ей нравишься, это же видно. Просто пойди, поцелуй ее и наконец успокойся, — основательно произнес он.
— Уже, — развел руками я, — и помнишь, чем это в прошлый раз закончилось? К тому же я пообещал, что не приближусь к ней. Да и Тай... — я бросил стыдливый взгляд на его постель, на которой теперь громоздилась пирамида из шмоток Арта, — вряд ли бы понял.
— Ты идиот, Ник, — вклинился Арт. — Тая больше нет, а ты жив, и ты — здесь.
— Думаешь, ему приятно знать, что лучший друг увел девушку, которую он всю жизнь боготворил?
— Эй, а вот это обидно, — отозвался Артур. — Я считал твоим лучшим другом себя.
— Не суть, так что не передергивай.
— Может, он наоборот рад, что ты сможешь позаботиться о ней, так как он не смог, — вмешался Шон.
— Так что пойди и поцелуй ее не потому, что чувствуешь себя обязанным, а потому что сам этого хочешь, — закончил Арт.
— Все, что я чувствую, так это то, что история повторится, и она снова вмажет мне по лицу, — ухмыльнулся я.
Арт выудил из-под задницы журнал и, откинувшись на кровать, пожал плечами.
— Значит, пойди и убедись, что в этот раз она ударит с другой стороны, для симметрии!
Я схватил телефон и, пока не передумал, быстро бегая пальцами по экрану, набрал:
«Я прочитал твой рассказ. Надо признать, он лучше, чем я ожидал. Как главный герой согласен дать интервью». И нажал кнопку отправить.
Перечитав снова, упал спиной на кровать и, закрыв лицо руками, застонал. Ну что за бред. Впервые за два года я понял, почему Таю было так тяжело писать ей письма. Кажется, эта самая любовь отвратительно беспощадна.
Через две минуты пришёл ответ. Виола разозлилась,
