тут же взорвались мириады болезненных молний. К горлу подкатило чувство тошноты, еле успел наклониться. Вывернуло. Ещё раз и ещё. Оглядел комнату мутными глазами. Зашкварный отель. Господи, понять бы хоть, где он?
Как говорится, к чёрту подробности, страна-то какая?
Подошел к столу. Взял графин и, почти не останавливаясь, выпил всю воду. В голове чуть прояснилось. Боковым зрением увидел своё отражение в зеркале: голое приведение с ввалившимися глазами и трясущимися руками. Подошел к окну и распахнул его. В нос ударил запах гниющей рыбы и моря. Посмотрел вниз. Снующие мужчины в абаях и куфиях, женщины, в основной массе, в хиджабах. Значит, до Ливана он всё-таки добрался. На столе завибрировал телефон. Подошел, поднял трубку.
— Сука! Мразь! Убью!
Три долбанных дня! Она выключила его на три дня! Сотни сообщений, звонков. Твою-то мать. Больше тридцати только от Лопырева. Последнее с вложенным файлом. Открыл и почувствовал, что земля со скоростью космического корабля уходит из-под ног. Свидетельство о разводе. И сообщение от Владимира.
«Савицкий, ничего личного. Это её желание. Ничего не мог сделать. Я прежде всего её отец».
— Котёнок, — прошептал он. — Зачем ты так.
А потом он увидел и зачем, и почему. Как Лопырев ни пытался, Савицкий на ближайшие полгода стал звездой всех сайтов. Он стал мемом. А сколько крылатых выражений оставили эти трое суток прямого эфира.
«Брак Савицкого» — быстро и со скандалом.
«Долбить, как Савицкий» — заниматься сексом в режиме нон-стоп.
«Кувалда Савицкого» — понятно без слов.
«Как Савицкий в одну воду» и прочее, прочее, прочее.
Ларка смылась сразу же, даже не получив Оскара. Алекс знал, что теперь она затаится. Он был в курсе, что она продала всю недвижку и перевела бабло в офшор. Подготовилась заранее. Если бы он мог, он бы её просто прибил, но толку. Она уничтожила всё! Красиво, быстро, метко! Гениально!
Он набрал номер, отметив, что телефон заряжен полностью.
— Ну ещё бы, ведь должен же я с наслаждением посмотреть на развалины своей жизни, да, дорогая?
— Глеб? Я! Нормально. Забери меня и скажи, чтобы дали коридор через час. Скидываю геолокацию. Жду.
Скинул геолокацию отеля. Быстро в душ. Пил, пил из-под крана, жадно, давясь, очищая мозг от последних следов интоксикации. Вышел, оделся и спустился вниз. Достал сигарету, затянулся. Попытался выйти на неё, пробиться через барьер, который почувствовал сразу же. Нет, глухо. Увидел подъезжающий гелик. Глеб за рулем. Даже в глаза не смотрит. Да и хер с ним. Выбросил окурок, сел на заднее сиденье.
— Через сорок минут вылет, Александр Игоревич.
— Спасибо, Глеб. Есть что-нибудь выпить?
Достает из бардачка Tesseron XO. Алекс открывает бутылку и пьет из горла, жадными, громкими глотками.
— Александр Игоревич. Её нигде нет. До Ростова довели и всё, исчезла. На всех дорогах пусто, нет её, словно не было никогда. — тихо сказал Глеб, глядя на Алекса в зеркало заднего вида.
— Спасибо, Глеб. — задумчиво глядя в окно, сказал Алекс. — Передай всем отбой. Найти её теперь можно будет при условии, если она этого сама захочет, или если, что маловероятно, она сделает ошибку.
Глава 44
Каждое утро, обед и вечер он пытался выйти на неё. Глухо. Ксю, даже несмотря на то, что он сказал оставить эту затею, пыталась найти её следы в сети. Глухо. Единственное, что ему удалось узнать, что деньги с аукциона Катя перевела на Кайманы. А на что он рассчитывал? Его жена далеко не дура, ещё какая не дура! Это первое, что она сделала, чтобы замести следы.
Жена! Да, твою мать, жена! Что бы она там ни считала. Для него эта бумажка, которую переслал Лопырёв, была не больше, чем куском, чтобы подтереться.
Он пытался вывести её на эмоции и знал, что она его раскусит сразу же, но ничего не мог с этим поделать. У него начиналась ломка оттого, что она была не рядом. Сначала он рассчитывал на ночи, что она придет. Хрен вам на рыло! Глухо, как в танке! Ни разу! Даже его мозг не воспроизводил её в памяти. Он стал злым и нервным. В конце января, как сейчас вспомнил, это было двадцать шестое число. Раздался звонок. Троянов.
— Да? Слушаю, Евгений Михайлович. Отлично, да, конечно, буду, завтра прилечу. Понял. Спасибо.
Отбой.
Встал. Подошел к окну. Питер. Как на ладони. Офис в «Кукурузине» дорого-богато, но деваться некуда. Партнеры любят такие понты.
Троянов пригласил встретиться. Сейчас, по прошествии времени, Алекс вспомнил разговор в своём доме, когда он застал его с Ларкой в их спальне.
Как он тогда сказал: «… Бля, никогда такого не видел! Она отымела меня, когда ей было всего шестнадцать лет, опоив какой-то наркотой. И уже, считай, десять лет как шантажирует. Сняла всё на видеокамеру. Так что ты для меня только одолжение сделаешь, вышвырнув её как можно дальше.»
Ну что ж, теперь и Алекс знает, каково это — попасть в Ларкину паутину. Она разыграла ту же самую карту, заканифолив ему мозги фотографией Кати, находящейся под прицелом. В тот момент, уже уплывая в радужные мечты, единственное чувство, накрывшее его, был страх за её жизнь, парализующий его здравый смысл.
Достал сигарету, закурил. Облокотившись локтем о стену, пальцами поколачивает по губам.
— Катя! Катюша! — на чистом автомате. — Катя!
Легкие вибрации. Хоть что-то. Обычно, как неисправный локатор. Волна и глохнет. Он знал, что она в Москве, а толку. Его девочка сознательно выбрала самый огромный муравейник.
Он был более чем уверен, что и документы у неё новые. Пробовали пробить по вставшим на учет в женских консультациях. Та же лажа. Никого похожего. Либо частная клиника за большие деньги, либо что-то случилось, либо…
Алекс побелел. Каждый раз от этой мысли ему становилось дурно.
Телефон завибрировал. Лопырев.
— Да. Нет, тишина. А что я могу? Ты сам развязал ей руки! Да она меня полностью заблокировала! Валяй. Сегодня я дома. Жду.
Отбой.
— Ну не сука ли! —
