развернулась. Слезы в ее глазах заставили меня остановиться.
— Если бы ты попросил, я бы все это бросил.
— Я бы никогда не попросил, — мягко сказал я.
— Я знаю. Но я бы отказалась от всего. Каждый цент, если бы это означало, что мы могли бы быть вместе и на одной волне. Должна ли я?
— Нет. — Я не хотел этого для нее. Она не должна была остаться без работы, вынужденная работать за почасовую оплату в маленьком городке только потому, что мне нужно было что-то доказать.
— Это нечестно. — Она вытерла слезу с одного глаза, прежде чем она упала. — Почему деньги — это причина, по которой я не могу быть счастлива? Мои бывшие мужья просто хотели моих денег. Мои чувства и мое сердце были второстепенным.
Я поморщился, ненавидя этих двух ублюдков и ту боль, которую они причинили ей. Хотя сегодня у меня дела шли не намного лучше.
— А теперь ты. — Она взмахнула рукой. — Ты хочешь меня, но не мои деньги. Почему я не могу иметь и то, и другое? Почему ты не можешь просто принять, что это часть меня? Почему мы не можем жить одной жизнью?
— Мы можем. — Я надеялся.
— И как ты себе это представляешь? — Она приподняла бедро. — Я решу поехать в отпуск. Но ты не можешь позволить себе спонтанные поездки, поэтому останешься здесь? Или как насчет того, что в студии что-то происходит, и мне нужно будет провести несколько недель в городе, но ты не можешь отпроситься с работы, потому что тебе нужно работать.
— Я останусь.
— И я поеду, — фыркнула она. — Отдельные жизни. Мы обречены жить разными жизнями. Ты так зациклился на той версии своей жизни, которой жил годами, что не видишь новую версию, лучшую версию, прямо перед своим лицом.
— Может быть, ты и права, — признал я.
— Так и есть.
Не сказав больше ни слова, она повернулась и вышла из спальни. Я последовал за ней по коридору через гостиную. Но вместо того, чтобы пойти на кухню, как я ожидал, она направилась к входной двери, на ходу снимая пальто с крючка.
— Куда ты идёшь?
— На прогулку.
— Не надо. — Я схватил ее за руку, останавливая, прежде чем она успела надеть пальто. — Не уходи.
Ей не потребовалось много усилий, чтобы сбросить пальто. Я просто легонько дернул ее за локоть, и она бросила его на пол и попала прямо в мои объятия.
— Я не хочу ругаться.
— Я тоже, — сказала она мне в грудь.
— Что мы собираемся делать?
— Ты должен решить, Дакота. Ты. — Она отошла от меня. Но вместо того, чтобы пойти к двери, она подошла к дивану и опустилась на край.
Я последовал за ней и сел рядом, радуясь, что она не ушла. После того, как я потерял папу, я не мог смириться с тем, что оставляю незавершенные дела с кем бы то ни было, особенно с Софией.
— Я хочу снова выйти замуж. — Она сказала это тихо и без всякой надежды. — Я хочу создать семью. Настоящую семью с моим лучшим другом. Я хочу детей.
Я съежился, и она это почувствовала.
Ее взгляд метнулся к моему лицу.
— Ты не понимаешь?
— Это сложно. — Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Если она так отреагировала на разговор о деньгах, мои проблемы с детьми заставили бы ее выскочить за дверь. — Я чувствую себя виноватым.
— Виноватым?
— Да. Виноватым. Когда-то я хотел детей. Но потом все так запуталось. Если бы у нас были дети…
— О боже мой, — выдохнула она, сообразив, что мне не нужно было этого говорить. — Твоя семья. Ты не можешь иметь от меня детей, потому что я белая? Ты будешь чувствовать себя виноватым?
Господи, это прозвучало ужасно, когда она произнесла это вслух.
София вскочила с дивана, но не ушла. Она просто стояла надо мной, ее грудь вздымалась, когда она боролась с желанием либо дать мне пощечину, либо заплакать.
Вероятно, и то, и другое.
— Это безумие, Дакота. Это полный пиздец.
Она не ошиблась. Это был полный пиздец. Но это все равно не помогло мне понять, как все исправить.
София сделала несколько шагов, описывая круг, обдумывая все это. Она запустила пальцы в волосы, сильно потянув за корни.
— Ты должен выбрать. Боже, я ненавижу даже говорить это. Но я не могу изменить то, кто я есть.
— Я знаю. Я не хочу, чтобы ты менялась.
Она усмехнулась.
— Ты должен разобрать с этим, любимый.
— Ты видишь, что это убивает меня? — Я провел руками по лицу. — Я знаю, что это мое бремя. Я знаю, что возлагаю все это на тебя. Но ты хотела знать правду. Вот где я нахожусь. Это моя битва.
Битва, в которой я чувствовал себя так, словно сражался всю свою жизнь.
Выберу Софию, и я потеряю свою семью.
Выберу мою семью, и я потеряю любовь всей своей жизни.
Я уехал из резервации много лет назад. Я убедил себя, что проложил свой собственный путь.
За исключением того, что все вещи, которых я избегал, казались более важными теперь, когда папа умер.
— Я не хочу потерять тебя. — Ее голос сорвался. — Но я тоже не хочу потерять себя. Я чувствую, что в этом году я так много работала, чтобы найти себя. Я не хочу отказываться от женщины, в которую ты влюбился.
— Иди сюда. — Я помахал ей рукой.
Она подошла ко мне, опустившись передо мной на колени вместо того, чтобы сесть рядом со мной на диван. Ее руки запутались в моих волосах.
— Ты — это ты. Может быть, тебе кажется, что ты нашла себя в этом году, но я видел тебя с самого начала. И я влюбился в тебя в тот момент, когда ты споткнулась и упала на кучу арахисовой скорлупы.
Она рассмеялась, и из одного ее глаза скатилась слеза.
— Должен быть какой-то способ.
— Мы что-нибудь придумаем.
— Придумаем?
Я понятия не имел, так что я солгал.
— Мы так и сделаем.
— Когда? Мы не можем игнорировать все это.
— Я знаю. Давай проведем День Благодарения с твоими родителями. Давай просто… Побудем там. — Мы оба знали, какой выбор мне предстояло сделать.
— Хорошо. — Она кивнула, надежда в ее глазах потускнела. — Я думаю, мне нужно немного прогуляться. У меня звонок с Дэниелом через час, и сначала мне нужно прояснить голову.
Последнее, чего я хотел, это чтобы она ушла, но, по крайней мере, она осталась, чтобы поговорить. Не то чтобы что-то было решено. Она все же
