два месяца, и самое быстрое, на что они могут рассчитывать, — это четыре недели.
Четыре недели… Можно было бы устроить себе заслуженный отдых, но жизнь диктовала свои правила. Когда заседания по поводу дела о наркоторговле временно закончились, начались другие, и теперь на скамье подсудимых оказался сам Сэвидж. Он не слишком серьезно воспринимал обвинения, несмотря на предостережение Калины, все больше стараясь сосредоточиться на расследовании дела Мотылька.
Джеймсу и раньше приходилось быть участником процессов, когда недовольные выдвигали против полиции обвинения. Комиссару постоянно приходилось отчитываться не только перед прессой, но и перед судами и адвокатами. Это была почти привычная часть работы, ведь порой справедливости не добиться, не пойдя на ухищрения.
Сэвидж был уверен, что разборки с адвокатом Гэри, Маркусом Мортоном, будут одним из череды таких судов. Однако очень быстро он понял, что этот раз будет сильно отличаться от предыдущих.
Это детектив понял еще до начала заседаний, когда в руки ему попала ежедневная газета. Джеймс сидел за своим рабочим столом, машинально переворачивая страницы. Мыслями он был погружен в предстоящее разбирательство, а потому до содержания ему не было дела, пока взгляд не наткнулся на знакомое имя.
«Гэри Миллер: история мечты, разрушенной одним обвинением» — заголовок словно кричал с первой полосы раздела.
Сжав губы, Джеймс развернул газету, чувствуя, как внутри зарождается странная смесь любопытства и раздражения. Калина. Конечно, это она.
Он начал читать:
«Гарет Миллер родился в семье среднего класса. Его родители, Джозеф и Мэри Миллеры, никогда не верили, что их сын станет кем-то большим. "Он был тихим мальчиком, странноватым", — вспоминает его мать. — "Всегда увлекался книгами о медицине, коллекционировал статьи о врачах". Но Гэри не сдался. Уже в школе он демонстрировал блестящие отметки и поступил на медицинский факультет, несмотря на скепсис окружающих. "Мы с женой думали, что он не выдержит нагрузки, но он нас удивил", — признается мистер Миллер. — "Гэри всегда говорил, что хочет помогать людям".»
Джеймс закрыл глаза и откинулся на спинку стула. «Хочет помогать людям». Эти слова звучали, как издевка.
Он продолжил чтение.
«После десяти лет усердной учебы, работы ночами и финансовых трудностей, Миллер был в шаге от своей мечты. Он собирался получить лицензию врача, чтобы, наконец, начать свою карьеру. Но внезапное обвинение в серии жестоких убийств разрушило все. Теперь Гэри Миллер вынужден доказывать свою невиновность.»
Джеймс почувствовал, как кровь приливает к вискам.
«Гарет — человек, который, несмотря на сомнения и трудности, добился невозможного. Его история могла бы стать вдохновением для миллионов, но вместо этого она превращена в трагедию. Кто виноват? Почему полиция решила обвинить человека, чья жизнь была посвящена помощи другим? Мы будем освещать ситуацию с ходом этого судебного процесса…»
Джеймс бросил газету на стол. Он понял, куда все идет. Миллер в глазах общественности — герой, который сражается против системы. А он, Джеймс Сэвидж, тот, кто рушит чужие мечты.
Он почувствовал, как тяжесть ситуации буквально давит ему на грудь. Даже если Миллер виновен, Калина своими статьями уже начала создавать для него образ жертвы. И что хуже, общество готово поверить в эту историю.
«Американская мечта», — подумал Джеймс. — «Люди обожают такие сюжеты. Парень из среднего класса, который всего добился сам. А я? Что у меня? Пара обвинений в превышении полномочий и репутация маниакального детектива».
Его взгляд снова упал на газету. В уголке страницы была фотография Гэри: серьезный, но сдержанный взгляд, подчеркивающий его кажущуюся невинность. Джеймс почувствовал, как внутри поднимается отчаяние. Ему казалось, что он уже проиграл эту битву. Потому что Калина, хоть и подошла к своей работе, как обычно, со всей серьезностью и щепетильностью сейчас оказала Сэвиджу дурную услугу.
Маркус Мортон, который еще при первом знакомстве показался Джеймсу хитрым, дотошным и уверенным адвокатом, полностью оправдывал сложившееся о нем впечатление. Детектив даже не хотел думать, сколько денег отдал за его услуги молодой врач, но уже после первого из череды заседаний стало ясно — в этот раз все же чьи-то головы полетят. Хотя бы для вида. И Джеймс подозревал, что его собственная.
На первом заседании Маркус тут же взял инициативу в свои руки и не отпускал внимания присутствовавших ни на минуту. Было видно, какую колоссальную работу за полтора месяца подготовки он проделал. Кроме журналистов, присутствовали коллеги Миллера, его друзья. Гэри Миллер сидел за столом защиты. Его лицо выражало смесь спокойствия и легкого презрения.
Все это явно было тщательно продумано и отрепетировано, как постановка. И, как и к актерам на сцене, все взгляды были прикованы к обвинителю, готовому начать свое вступительное слово. Голос Мортона был громким, ясным, словно он преподавал урок перед аудиторией.
— Уважаемые присяжные, — начал адвокат, поднявшись. — Сегодня мы рассмотрим вопиющий случай полицейского произвола. Мой клиент, врач с безупречной репутацией, был оклеветан, унижен и подвергнут безосновательному аресту.
Джеймс сидел в зале, его руки нервно сжимали подлокотники. Каждое слово звучало, как удар по его профессиональной гордости.
Адвокат продолжал:
— Мы видим, как полиция, пытаясь скрыть свои провалы, ищет козлов отпущения. Сначала это был мой клиент, затем доктор Боуман. Что дальше? Каждый врач, у которого были пациенты со сложными обстоятельствами?
Гэри повернул голову в сторону Джеймса. Его взгляд был полон холодного удовлетворения.
— Мы здесь, чтобы рассмотреть вопрос: действительно ли у полиции были основания подозревать моего клиента, Гэри Миллера, в столь ужасных преступлениях? Или это очередной пример грубого превышения полномочий?
Как ни странно, почти весь департамент с радостью вызвался встать на сторону защиты. Сэвидж не тешил себя мнимой надеждой, что они искренне верят в него. Для большинства это была необходимость, чтобы спасти свою работу. Они все были в одной лодке, и мало кто хотел иметь опыт работы в участке с плохой или скандальной репутацией.
Тем не менее, некоторые вызвались лично встать на защиту под присягой перед судом. Помимо Билла и Чарли, Патрик Перкинс, Джек Одли… даже Кевин Рэндалл, который проводил первый допрос Миллера, — все они высказывались в положительном ключе о своем коллеге. У детектива даже защемило в груди от благодарности.
Судья внимательно выслушивал
