Следующими были трое уголовников. Они прятались в соседней цилиндрической камере и были загнаны в отряд угрозами немедленной расправы и переквалификации статьи на расстрельную политическую. Тогда же партизанский отряд имени тов. Буденного понес первые потери. Из-за угла вдруг вывернуло… Непонятно что вывернуло. Мозг отказывался воспринимать то, что видели глаза. Визуальная мешанина из отростков, наростов, шипов, зубов и конечностей. Все это истекало слизью и было размером с автобус.
Нечто радостно заурчало и бросилось к комплексному обеду.
Опытный уркаган Комод быстро сообразил, что делать. Ударил в горло жирного педераста Машу. Тот захрипел и повалился на пол. Когда нечто налетело на угощение и раскрыло многочисленные пасти, остальные были уже далеко. Сзади неслись визги, хруст и чавканье.
Пятой партизанкой вместо Маши стала холеная девка в зеленом бальном платье. Она нибельмеса не понимала по-русски и размахивала странной палкой, которая дымилась и светилась в темноте. Оголодавшие по бабам зэки стремительно скрутили ее и отобрали палку.
Уродливое зверье продолжало выскакивать, выползать и даже вылетать из темноты. Мелких рубили палкой зэки. Средних отстреливал майор. От крупных приходилось прятаться.
Теперь партизанский отряд сидел в тесной каморке, забаррикадировав дверь железным шкафом. За дверью пыхтело очередное чудище, вздыхало и царапало косяк, мечтая добраться до еды.
Майор, чтобы не терять время, чистил наган. Синичкин штудировал устав. Оба зэка в два смычка пялили девку, задрав зеленое платье ей до шеи. Девка, наученная затрещинами, больше не сопротивлялась, а умело подмахивала пышной жопой одному и насаживалась ртом на другого.
Старый Комод быстро от нее отвалился и присел на скамью рядом с майором, сипло дыша.
— Поясни за масть, начальник. Что за рослые бурундуки у тебя по двору бегают? Никогда таких не видел.
«Я тоже», хотел было ляпнуть Мозговатый, но быстро спохватился. Уркам нельзя говорить «не знаю». Что ты за начальник если не знаешь.
— Новая разработка яйцеголовых, — со знанием дела заявил он. — Универсальные охотники за фашистами. Совершенно секретные. Если сболтнешь — расстрел с конфискацией. И тебе, и тому, кто уши грел.
— Так чего они на правильных пацанов кидаются?
— Сбой в этом… программном реле, — употребил Мозговатый где-то слышанное умное слово.
— А-а…
Комод вернулся к девке, прогнал Гунявого на ее противоположную сторону, помял пышную задницу и с трудом втиснул восставшее хозяйство между сочных булок.
Девка взвыла и метнула за спину злобный взгляд. В изумрудных глазах плавилось обещание лютой смерти.
Внезапно за дверью раздался грохот и странные шипящие звуки. Бродящее там животное взревело и тут же затихло.
Из динамика на потолке донесся шорох.
— Майор, вы здесь?
— Так точно, товарищ комиссар.
— Доложите обстановку.
— Находимся в тылу врага. Для противодействия создан партизанский отряд в количестве пяти человек. Ждем указаний.
— Отлично. Задача у вас одна. Уничтожить как можно больше сбежавшего зверья. Поэтому хватит прятаться. Вылезайте из своей дыры и принимайтесь за дело.
Мозговатый задумчиво почесал репу.
— Не слышу ответа, майор!
— Есть приниматься за дело… Но…
— Никаких «но»! Бегом!
— У некоторых животных броня вместо шкуры. Пули их не берут.
— Врешь, майор. Это не пули не берут. Это ты плохо стреляешь.
— У нас один наган на всех.
— Скоро к тебе завернет мой человек. Возьмешь у него прототипы экспериментальных ружей. А вот кстати и он.
В дверь заскребли, в точности как давешнее животное.
— Открывай, — приказал с потолка комиссар.
Мозговатый покрутил головой.
— Вы уверены, что это ваш человек?
— Абсолютно. Не тяни резину.
— Извините, товарищ комиссар. Но я не узнаю ваш голос. Не могли бы вы представиться и подтвердить полномочия?
Динамик взревел.
— Ш-шта⁈ Да как ты смеешь, майор⁈ Лейтенант! Назначаешься старшим. Немедленно открыть дверь.
Синичкин вскочил и с глупой ухмылкой бросился к двери.
Заскрежетал засов, и тут же в дверь словно ударили тараном.
Тяжелая стальная плита отлетела в сторону. В комнату ввалились человек десять в странных одеяниях и с еще более странным оружием, похожим на отбойные молотки.
Из дула вырвался слепящий луч и располовинил одновременно обоих зэков. Обугленные верхние половинки съехали вниз и шлепнулись на пол. Следом упали ноги.
— Стойте! — в панике завопил динамик.
Сразу три луча ударили по потолку, разнесли вдребезги решетку динамика и какую-то штуку рядом, похожую на черную полусферу.
— Эй, уроды, — зарычал Мозговатый, и все десять отбойных молотков повернулись и уставились на него.
* * *
Леди Саммер, Летняя Королева оторвала от горелого трупа кусок ткани и не спеша вытерла промежность.
— Что-то ты не больно спешил.
Пронька Мазин, атаман космических казаков, ухмыльнулся.
— И лишить тебя удовольствия поскакать да пососать? Как оно? Понравилось?
— Один имеет, но не умеет. Другой умеет, но не имеет.
— А эти двое? — Пронька кивнул на мужика с квадратной челюстью и белобрысого юнца, ушибленного дверью.
— Этих еще не пробовала. Как и твоих казачков.
Леди Саммер плотоядно облизнулась.
Одетые в разноцветные клоунские одежды казаки елозили взглядами по ее голому телу.
— Но-но! — Пронька нахмурился. — Казачков не трожь. Они еще нужны, чтобы отсюда выбраться.
— Значит, мы все там же?
— Да. На корабле Призрака.
— Проклятье.
— Но в этот раз есть нюанс.
Атаман Пронька сделал театральную паузу.
— Не томи!
— Теперь я точно знаю, где Призрак прячется.
Рассказ 36. Дочи и Алиса
— Ты меня обманула, — прошипел Гнудь, постоянно озираясь.
Сидящая в пузыре мелкая девчонка тряхнула бантами.
— Когда⁈
— Когда заставила перезаложить взрывчатку к центру! Ты не сказала, что там рядом стазисный генератор!
— Вы бы стали задавать глупые вопросы, дяденька. А зачем, а что будет. И все такое. Вы меня о чем спрашивали? Куда заложить бомбу для наибольшего ущерба. Я ответила. Если бы вы ее среди нас оставили, никакого эффекта. Нашим оболочкам она не повредит. А так…
— А так ты выпустила на волю кучу монстров!
— Среди монстров есть дракон. Дракон — это огонь. А огонь — это пожар. Старику придется сажать корыто и заниматься ремонтом. А на поверхности мы что-нибудь придумаем.
— Что ты придумаешь? Ты даже из пузыря выбраться не можешь.
— Пока не могу. Еще вчера я была в коме. А теперь сижу, с вами разговариваю.
На вид ей было лет десять. Спящие в соседних пузырях выглядели постарше. Особенно одна спортивного вида высокая красивая девка с заметными полушариями грудей под черным фартуком. Коричневое платье ей было явно мало, сидело в обтяг и открывало бедра до середины.
— А вы тренер? — вдруг спросила мелкая.
— С чего ты взяла?
— Да на Катьку из 8 «А» постоянно засматриваетесь. На нее только тренеры так смотрят. Баскетбол, волейбол. Она тут единственная взрослая. Еще несколько карапузов из пятого класса. И наш 6 «Б» в полном составе. Старик нас с математики забрал. Представляете, синусы, косинусы, контрольная. И вдруг — раз! И все тут сидим. А вы кого тренируете? Баскетболисток?
— Угу, — промычал Гнудь. Не рассказывать же мелкой, что на таких восьмиклассниц засматриваются не только тренеры.
— Бесполезно. Она спортом не интересуется. На какие-то курсы ходит. У них по вечерам практика в гостинице «Интурист», ее там часто видят. Не знаю, что они там делают. Говорят, учатся фотографировать.
Гнудь посмотрел на Катьку из 8 «А» немного по-новому. Стандартная история Эпохи Разврата. Родители строят из себя пуритан и делают вид, что никакого разврата нет. А их дочки в это время обслуживают интуристов. Интересно, какие фантазии выдает восьмиклассница Катька? Вряд ли чистые и невинные. Деньги, шмотки. Ницца с принцем. Хотя, может и наоборот. Абстрагируется от пузатых, потных бюргеров, которые ее по ночам валяют, и мечтает о чистой любви.
