Читаем без скачивания Памирская жуть - Рольф Майзингер

– Значит, привиделось, – чтобы взбодриться, произнес вслух профессор.

За время, проведенное в этой последней, буквально напичканной неожиданностями экспедиции, мнение немецкого ученого о материализме и происхождении мира сильно пошатнулось. Он все чаще стал задумываться об известных ему феноменах. Пытался по-своему объяснить их происхождение. И раз за разом заходил в тупик. Вот и теперь, продвигаясь все дальше по подземному ходу, он лихорадочно вспоминал, что же ему было известно о подобных встречах.

Когда-то, еще в студенчестве, обогащаясь опытом работы в геологических экспедициях в Альпах и в горах Кавказа, он часто встречался со спелеологами и альпинистами. Для молодого человека эти встречи с людьми, занимавшимися покорением гор, изучением пещер и подземелий, всегда были чем-то особенным. Хорст не любил рисковать жизнью и потому не всегда понимал тягу этих людей к занятиям, полным смертельных опасностей и откровенного риска. Но многое из услышанного им тогда у ночных костров от таких вот искателей приключений в какой-то мере тоже повлияло на становление его характера. Воспитывавшийся без отца, он как губка впитывал в себя их серьезность, если они говорили о деле. И их способность делать логические выводы на основании обширных, порой и противоречивых знаний. А главное – на основании жизненного опыта. Но вот чего он не стал у них перенимать, так это умения травить байки! Его уже тогда поражали это несоответствие и какая-то двуликость в поведении тех людей. Когда они говорили о деле, то становились в глазах молодого Шиллинга настоящими мужчинами. Но как только начинали свои россказни – тут же превращались в несерьезных мальчишек. А вот сейчас, по прошествии стольких лет, он прилагал все усилия, чтобы вспомнить те байки о таинственных пещерных обитателях. И ведь их было множество, этих баек.

Мартин Букс, поминутно осматриваясь, шел по дну глубокого ущелья и размышлял. Утолив жажду из ручья и несколько успокоившись, он теперь уже не шибко расстраивался из-за своего глупого поступка. Ему было известно, что Крюгер тоже собирался идти в этом направлении.

«Где-то тут, со слов Патрика, и должны были находиться какие-то красные скалы, – думал Мартин. – К тому же вчера вечером только дурак мог не заметить откровенного интереса Хорста к этим самым скалам».

Букс не раз успел убедиться в том, что мужики в их группе были далеко не глупые. И, уж конечно, должны были догадаться, куда это старый втайне от всех намылился. Ну и по логике вещей они должны будут тут же отправиться вдогонку. Но внутренний голос Мартина подсказывал ему и другой возможный вариант. Ладно там Хорст, у него, может, на морде написано, что его, как быка, тянет ко всему, что имеет красный цвет. А вот как быть с ним, с Буксом? Тут на Мартина накатила холодная волна сомнений. К какому выводу может прийти Крюгер, сложив дважды два? Ведь он может решить, что, если Букс ничего с собой не взял, значит, по своей воле никуда уходить и не собирался… Что же из этого выходило? От негодования Мартин даже сплюнул.

«Ну конечно же, они решат, что меня уволок йети! – выстрелило в мозгу парня. – А лохматому красные скалы все равно что зеленые сопли! То есть – до волосатой задницы!»

А это означало бы, что он, Букс, мог быть где угодно! И в лучшем случае руководитель экспедиции разделит группу на два поисковых отряда. Один пойдет на его поиски, а другой – на поиски профессора. А в худшем? Мартин судорожно сглотнул.

– А в худшем станут искать только меня! И уж точно не здесь, – в ужасе вскрикнул Мартин.

И ущелье испуганно вздрогнуло эхом человеческого голоса.

Ход неожиданно оборвался. И Хорст Шиллинг очутился в большой пещере с очень высокими сводами. Луч света от фонарика ползал по неровным стенам. И при этом выхватывал все новые и новые изображения. После пережитого ужаса Хорст воспринимал теперь эти настенные росписи со смешанными чувствами. С одной стороны, он боялся узреть, и тем самым невольно материализовать, еще более жуткое чудовище. А с другой, осознавал, что у него постепенно возрастал интерес к своеобразной пещерной живописи. Чем дальше вдоль стен продвигался профессор, тем больше странных изображений покрывало их поверхность. А местами, если площади для художеств древним мастерам явно не хватало, изображениями был покрыт даже пол пещеры. В одном месте Шиллингу бросилось в глаза скопление похожих на человеческие фигур. Поднявшись на цыпочках, он попытался как можно лучше разглядеть рисунок. Со стороны он походил на полосу широкого орнамента, состоящего из человеческих образов, выстроившихся в колонну. Ничего подобного профессору Шиллингу еще не приходилось видеть. Рисунки не походили на привычные петроглифы, которые профессор не раз встречал в своих поездках по миру. Очень точно прорисованные детали странных одежд, а в некоторых случаях даже выражения лиц, впечатляли даже такого профана в области искусства, каким считал себя Хорст. Медленно двигаясь вдоль изображения, он остановился там, где оно внезапно обрывалось.

– Очень интересно! – отреагировал на сей факт профессор.

Первое существо в изображенной колонне заносило свою левую ногу немного вверх, как если бы хотело преодолеть невидимое препятствие или перешагнуть какой-то порог. В этом месте угадывалась еще и какая-то тонкая вертикальная полоска. Но так как Хорст рассматривал рисунок, вытягиваясь на цыпочках, ему было трудно определить, что же это могло означать.

Хорст Шиллинг пошарил лучом фонаря вокруг себя в поисках какого-нибудь камня, которым он мог бы воспользоваться как ступенькой. Но то, что он увидел в следующее мгновение, превзошло все его ожидания. Он тут же напрочь забыл про загадочный рисунок. Потому как в каких-нибудь трех метрах от него, прислонившись спиной все к той же стене? вытянув перед собой ноги, сидел человек. Его лица не было видно. Голова была наклонена вниз и несколько в сторону. Казалось, что человек просто задремал. Одежда незнакомца показалась Хорсту какой-то странной.

– Эй! – ничуть не испугавшись, окликнул незнакомца Хорст.

Но сидевший даже не шевельнулся. Тогда профессор стал заходить к тому спереди. Он ступал очень осторожно и внимательно следил за тем, чтобы расстояние между ними не сокращалось. Но когда Хорст увидел кисти неизвестного, ему вдруг стало ясно, почему тот не двигался. Перед ним сидел человеческий скелет. Он был облачен в лохмотья, отдаленно напоминающие военную форму. Несколько минут Шиллинг в нерешительности простоял на одном месте. И только потом приблизился к останкам несчастного. При этом никакого страха он не испытывал. В его миропонимании все вновь встало на свои места: залитые солнцем горные долины – для живых, а темные мрачные пещеры являются убежищем лишь для бесплотных духов. Или для таких вот беспардонно развалившихся скелетов.