Магистр отказался приходить в мои сны, хотя каждую ночь, лежа в кровати, я стабильно вспоминаю его руки, такие сильные и такие жёсткие, его губы, слишком сухие и слишком горячие, его плечи, такие широкие и такие жилистые, его прикосновения, такие желанные и такие грубые. Он даже здесь, в другом мире, проявляет характер, отказываясь навещать воровку и обманщицу.
Что ж, поделом мне.
С течением времени неприятные моменты стали стираться, оставляя на поверхности только те мгновения, в которых я была счастлива.
Я помнила наше первое и единственное свидание. Как появился его брат и, по всей видимости, узнал меня. Как Раян держал меня за руку, как обнимал при переходе, как нёс мой пакет с пирожными.
Как он напялил на меня этот браслет только для того, чтобы я была в безопасности. Как в своей паранойе поставил на меня маяк.
Это было заботой или навязчивым желанием меня контролировать? Мне кажется, что во всём этом было место и теплу, не только ненависти. Но насколько я права? Не уверена, что вообще умею разбираться в людях, а уж тем более в демонах, да к тому же лишившихся огня.
Мысли о прошлом мучили меня ежедневно. Это одна из самых страшных вещей, случающихся с человеком, — застревание в мыслях о несбывшемся, о мгновениях счастья, о мотивах людей, об оброненных вскользь словах. Это превращается в заезженную пластинку, начинает обрастать подробностями, которые вовсе не имели места и случились лишь в собственном воображении.
А тем временем дни летят за днями, и с каждым днём мне всё сильнее начинает казаться, что я теряю время, что я занимаюсь чем‑то неинтересным и неважным, что моя жизнь, которую я так холила и лелеяла, слишком пресная и будничная.
Ранние подъемы на работу заставляли ненавидеть утро каждого прожитого дня. Рабочий процесс заставлял задумываться о бесполезной трате минут своей жизни. Вечернее возвращение домой вовсе не доставляло радости. Ночь проходила практически без сна, в бесконечных метаниях, в нескончаемых мыслях, и закачивалась тем, что я шла пить крепкое снотворное, так как без него уснуть было совершенно невозможно.
Ради чего жить? Я достигла цели, которую так упорно преследовала. Только в процессе все жизненные принципы и приоритеты сотни раз поменялись местами, чтобы потом и вовсе исчезнуть без следа. Я оказалась тёмной поневоле, жила с ощущением отвратительного поступка на своей совести, жалела о нём каждый день — а потом вдруг оказалась ни в чем не виноватой да и вообще героиней, удостоенной печатанья своего профиля на монетах целой расы, которые к тому же использовались в качестве амулетов удачи. Это намного больше, чем может пережить обычный среднестатистический человек.
Как мне жить дальше? Что делать со всей этой кашей в голове?
Гулять с друзьями больше не интересно. Никакие мужчины не привлекают, а тот, кто когда‑то разбил моё сердце, вообще кажется каким‑то недоразумением.
Когда же я очередной раз опоздала на работу, предпочтя ей сладкую негу сна и грёз о незнакомых мирах, я поняла, что больше так не могу.
Надо признать: мой мир больше не кажется мне эталонным, самым лучшим. Может, он и хорош, но когда сердце осталось совсем в другом месте, ежедневная рутина заставляет взвыть от тоски и боли, убеждая меня каждым днем, что всё познается в сравнении.
Я сравнила. Выводы сделала.
И всё же решилась на отчаянный шаг.
Эпилог
Рассветные лучи солнца окрасили Афарас в красные тона, отражаясь огнем в окнах привычно разномастных домов. Утренний город был так же прекрасен, как и всегда.
На улицах уже начал появляться народ, и я снова с улыбкой начала гадать: "Этот гном, этот на треть эльф, этот тролль что ли?". Кажется, эта игра мне никогда не надоест.
Мне пришлось долго думать о том, куда же переместиться, и вспоминать чуть ли не дословно, что же говорил господин Брор о перемещениях. Для себя я определила, что мне необходимо как можно четче представить место, где я хочу оказаться, и время. В качестве места я выбрала укромный переулок возле рынка, в качестве времени — спустя месяц после моего ухода. Возвращаться в свою комнату я посчитала неразумным, так как там вполне уже мог жить кто‑то другой. К Гидеону тоже не хотелось, но по причине совершенно глупой — мне хотелось начать всё сначала, без повторений.
Я не стала надевать форму адепта. Оставила лишь блузку, а юбку попросила пошить знакомую девушку, работающую швеёй. Поэтому мой наряд вполне вписывался в городскую среду, не вызывая подозрений. А чтобы вызывать их ещё меньше, я полностью спрятала волосы под темно — синим платком, на тон темнее юбки.
В руке я несла также сшитую матерчатую сумку со шкатулкой, манком и лишенным магии браслетом. Её я должна вернуть тому, у кого я её позаимствовала, хватит с меня тьмы. Теперь единственное, на что я могу надеяться — это что он ещё жив. При мысли о том, что возможен и другой вариант, в сердце кольнуло. Разве мне нужен этот мир без магистра?
Но несмотря на тревожные опасения, идти было легко и спокойно. Я впервые не боялась магии и раскрытия. Для себя я решила, что в случае нападения непременно отвечу. Больше нет особого смысла быть привязанной к определенной точке пространства — времени.
Первый звоночек тревожности прозвенел, когда я проходила мимо места, где должна была быть "Чайная". Само здание стояло на месте, цветы тоже росли в горшках, а название изменилось на простую "Ресторацию". Вывеска была красивой, тёмно — коричневой с позолотой и изображала пару на свидании.
Затем, по той же дороге, где мы шли тогда с магистром, я дошла до Академии. Идти пришлось вдоль правой стороны, где крайним к забору был факультет боевой магии. Я знала, что я ищу, и увидела это. Над тренировочным полем по — прежнему висел замерший во времени портал, сверкающий синевой даже издали.
А вот ворота были закрыты.
Я постояла под ними, не зная, что делать.
Вскоре из города появился пошатывающийся адепт, наверняка из "Ресторации", одетый в коричневый пиджак и брюки, и принялся махать руками перед воротами. Прежде, чем он успел закончить заклинание, я подскочила к нему:
— Светлого утра, уважаемый адепт артефактологии!
Он недоуменно оглянулся. Пожалуй, с "уважаемым" я слегка погорячилась, надо было обратиться к нему менее формально.
— Светлого, — пробормотал он.
Наверное, стоило бы задать безумный вопрос "какой сейчас год?", но дело было в том, что я и предыдущего года не знала. Столько прочитала исторических книг, а о настоящем этого мира так ничего и не выяснила толком.
Поэтому я спросила самое важное:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
