— Почему же ты так хотела меня увидеть?
— А почему ты отказался от дочери графа, от титула и земли?
Дрого провел пальцем по ее щеке, удивляясь, почему его так смутил этот вопрос. Несколько секунд он не решался на него ответить, потом, сделав глубокий вдох, взял ее лицо в свои ладони и поцеловал в приоткрытые губы.
— Я сделал это потому, что люблю тебя. Потому что не способен сказать эти слова никакой другой женщине, каким бы прекрасным ни было ее лицо и сколько бы земель я ни получил, женившись на ней. Мне жаль, что я не сразу это понял и причинил тебе много боли.
— Но ты приехал ко мне и сказал мне это, — прошептала Ида, — И теперь для меня ничего больше не имеет значения, кроме того, что я тоже люблю тебя.
Их губы слились в долгом поцелуе.
— Мы должны обвенчаться как можно скорее, — хрипло произнес Дрого, оторвавшись от ее рта.
— Но у меня нет приданого, — возразила Ида и тут же вспомнила о наследстве Эдит. Но Вильгельм мог отдать эти земли одному из своих воинов! — Ты верно служил своему господину и не должен оставаться бедным и безземельным.
— Ну, я не остался совсем без награды — я теперь имею титул барона, Вильгельм отдал мне дом в Пивинси, в котором мы останавливались и который принадлежал твоей семье, а также сообщил, что передаст мне все, чем владеешь ты и твоя семья. — Внезапно он нахмурился. — Твоя мать против этого ничего не возразила. Она сказала, что все ценное она успела из дома увезти. Поскольку она вышла замуж за Серла, а я надеялся жениться на тебе, я не нашел ничего зазорного в том, что принял этот дар.
Ида сняла всю его тревогу, беззаботно махнув рукой.
— Наш дом все равно бы перешел к какому-нибудь норманну. Он слишком хорош, чтобы оставаться без хозяина. Я очень рада, что он достался тебе. Я не поняла только одного. Ты уверен, что все, что принадлежит нашей семье, теперь твое?
— Да. Мне еще надо будет представить королю подробный отчет о том, где лежат твои владения. Тебе может принадлежать хотя бы эта старая хижина?
— Да, — буркнула Ида и начала одеваться.
— Куда ты собираешься? — удивился Дрого.
— Ты помнишь маленькую шкатулку, которую я постоянно носила с собой? — произнесла Ида, снимая ее с полки. Поставив шкатулку на кровать, она подняла крышку.
— Из этих пергаментов ты узнала, что Старая Эдит — твоя родная мать.
Ида кивнула.
— Здесь есть кое-что еще. Взгляни сам.
Дрого развернул свиток и некоторое время всматривался в потемневший от времени документ.
— У тебя есть земли, — наконец произнес он. — Почему ты мне об этом ничего не говорила?
— Потому что хотела, чтобы ты выбрал именно меня, а не мои земли, — ответила она. Дрого посмотрел на нее как на сумасшедшую. — С того дня, когда ты ступил на английский берег, ты постоянно твердил, что тебе нужна земля. И никогда ни слова не говорил мне о своей любви, А я так этого ждала! Ты даже не намекнул, что произойдет с нами, когда война закончится.
— Ида, я…
— Нет, — качнула она головой. — Я ни в чем тебя не виню. Просто я не хотела услышать твое признание в любви после того, как тебе станет известно о моем наследстве. Ты меня понял?
— Понял, любовь моя, теперь я все понял. Их уста снова слились в долгом поцелуе… Ида поставила шкатулку на пол.
— Как ты думаешь, Вильгельм разгневается, когда узнает, что я не сообщила ему такую тайну? — спросила она.
— Нет. Думаю, для него это будет большим облегчением. — Он нежно коснулся губами кончика ее носа. — Теперь ему не надо ломать голову над тем, как меня вознаградить. За свой поход я получил такую награду, какой нет ни у кого в его новом королевстве. А теперь, моя саксонская леди, я не хочу тратить время на разговоры о королях, землях и завоеваниях.
Ида улыбнулась:
— А о твоем завоевании, мой прекрасный черноволосый норманн?
— Нет. Я тебя не завоевал. Из всех саксов лишь ты осталась непобежденной. Ты сохранила свои земли. У твоих ног сейчас стоит на коленях норманн, который молит тебя о любви.
— Она у него есть. С этого мгновения — навсегда.
