враг. Она – жертва, загнанная в угол, а ее злые слова – последний жест отчаяния.
– Пойдем, – хрипло выдохнул он матери, и они, позабыв о Мадам, двинулись прочь.
Однако Ви не успел сделать и пары шаркающих шагов. Вопль Мадам поразил его точно молния.
– Убейте фокусника! Эти видения – его трюк!
Ви успел пронзить Мадам полным презрения взглядом. Он увидел ее самодовольную улыбку прежде, чем та скрылась под новым витком серебряной жесткой ленты.
Мадам умерла, заживо раздавленная своей Изнанкой. Ви мечтал об этом моменте, предвкушал его, но теперь, когда все случилось, в душе разрасталась ледяная пустота.
– Вон он! – крики отчаявшихся смертников.
– Убейте его!
Ви привалился плечом к стене, по которой начал сползать, обессиленный. Амелия попыталась его подхватить, как-то удержать, но лишь упала следом за сыном.
– Вильгельм, умоляю, – рыдала она, обнимая голову парня, пропуская сквозь пальцы вихры коротких черных кудрей, – вставай!
Ви мотал головой и истерически хохотал. Ему не выбраться отсюда ни живым, ни мертвым. Никогда. Театр был его клеткой, а станет вечным гробом, в котором его замуруют заживо.
Услышав крик Мадам, люди словно сошли с ума. Даже те, кто пытался сбежать от огня, покинув театр, вернулись, чтобы победить свои кошмары. Только вот убив Ви, они ничего не добьются, лишь еще больше изуродуют души.
– Не смейте! Не приближайтесь! – Амелия встала, широко расставила ноги и раскинула руки, закрывая собой сына.
Цветы ее Изнанки вдруг стали не просто красными, а ярко-алыми, как свежая кровь. Стебли утолстились, листья обросли шипами. Живая изгородь спадала с плеч Амелии точно плащ.
– Мама, – выдохнул Ви, чувствуя подступающие слезы, – не надо… Уходи.
– Нет! – отрезала она, не оборачиваясь. – Я так долго искала тебя! И все, чтобы ты умер у меня на руках?! Все, чтобы я знала, что с тобой будет после…
«Смерти», – закончил Ви мысленно одновременно с тем, как раздался выстрел.
Легкие онемели. Сердце остановилось. Кровь застыла в жилах.
На какую-то секунду Ви решил, что пуля прошила его тело, просто боли он не почувствовал. А потом Амелия рухнула на пол.
Ее тело с глухим стуком ударилось о доски. Ви хотел броситься к матери, но вдруг осознал, что не может двигаться, не может сказать ни слова. Тело будто ему не принадлежало. Оно обмякло и начало холодеть. Ви больше не мог вдохнуть и не ощущал биения собственного сердца.
Лишенный живого Якоря, Ви умирал, как человек, вместе со своей матерью. Но если она уйдет в забвение, Ви туда дорога закрыта.
Агония умирающего тела потонула в боли утраты. Страх сгинул в отчаянии – вечный покой не наступит, пока чертов камень, его нынешний Якорь, в этом мире. Ви пленник этого места.
Он хотел рыдать, кричать и рвать на голове волосы. Хотел молить мать о прощении – она умерла из-за него. Она искала похищенного сына, но нашла лишь смерть. Смерть, которую они разделили на двоих.
– Фокусник мертв! – заявил самый отважный выродок, который осмелился не только приблизиться к Ви, но и проверить его дыхание и пульс.
Золотые глаза оставались открыты, но не двигались. Тело Ви умерло вместе с Амелией, как и предсказывала Кэтлин. Но почему он сам остался в плену этого тела?! Разве он не должен был стать призраком, Фантомом?
– Он трюкач, не забывайте.
Краем глаза Ви увидел управляющего, в руках которого дымился револьвер. Если бы Ви мог, он бы собственными руками разорвал мерзавца, убившего мать – единственного во всем мире человека, что был ему дорог.
Но все, что Ви мог, – просто смотреть из клетки своей оболочки и пытаться вырваться. Он уже чувствовал, что это получается. Граница между реальным телом и Изнанкой, частью которой Ви являлся, была все ощутимее. Нужно только прорвать эту грань, и тогда…
Снова выстрел. На этот раз в грудь Ви. Еще и еще. Он насчитал пять пуль, что прошили его сердце, но не почувствовал боли. Плоть уже мертва.
– Теперь точно все, – управляющий опустился перед Ви на корточки.
Взгляд Ви по-прежнему оставался прикован к Амелии. Возможно, он не мог отвести от мертвой матери глаз, потому что тело не подчинялось. А может, просто не хотел.
Но в какой-то момент все покрылось тьмой. Это управляющий опустил Ви веки.
– Но эти ужасы? – пролепетала какая-то женщина. – Они не уходят!
– Фокусник мертв, – повторил убийца. – Возможно, его магия развеется со временем.
«Идиоты», – презрительно подумал Ви, но в этих мыслях уже не было яда. Он не мог думать о каре и справедливости, пока даже перед закрытыми глазами стояло тело Амелии, утопающее в луже растекающейся крови.
Он больше не слышал голосов, они затихли в треске огня и криках умирающих. Ви думал, что его бросят сгорать в пламени рядом с телом матери, но его вдруг подняли за руки и за ноги и куда-то потащили.
«Зачем? Что вы делаете?» – хотел заартачиться он, но не мог.
Его поволокли как мешок, а спустя какое-то время кинули на землю. Вокруг больше не трещал огонь, крики доносились издалека. Слышался шелест ветра, песни сверчков и переминающиеся шаги нескольких пар ног.
– Никто не должен знать, – сказал управляющий. – Может, тогда проклятье спадет.
Ви не понимал, что происходит. Тело, безвольное и бесчувственное, стало безжизненным сосудом, из которого Ви предстояло вырваться, отделившись от мертвой, уже не принадлежащей ему материи. Он тянулся к свободе, но, чтобы ее получить, нужно время.
Ви сделал новое усилие, но тут же об этом пожалел. Что-то неуловимо переменилось, и тело будто встрепенулось в последней агонии. Чувства вновь ожили, подобно слабому огоньку, что боролся с ветром. Ви больше не ощущал себя пойманным в вакуум, но быстро об этом пожалел.
Лучше бы он не чувствовал…
Ему в рот заталкивали камни.
Язык болел, изодранный грубым материалом, глотку закупорило, зубы обратились в месиво из крови и крошки. Солоноватая жидкость стекала изо рта в горло, которое распирало от натолканных камней. Казалось, вот-вот органы дрогнут, чтобы вытолкнуть наружу жесткую пробку, но мертвое тело не могло сопротивляться.
– Еще, – приказал знакомый голос. Томас. Один из уродцев. – Тело не должно всплыть.
Ви знал, что другие уродцы его боятся, но все равно удивился, услышав именно Томаса. Из всех прочих артистов Мадам только с Томасом Ви хоть как-то общался. Томас всего лишь учил его латинскому, но и это уже что-то значило для Ви.
До этого момента Ви в глубине души все же уповал на то, что безногий уродец выживет, усмирив своих внутренних демонов и одолев Изнанку. Теперь же Ви как мог молился, чтобы его прошлые надежды рухнули.
– Думаете,
