Сейчас же, когда две войны закончены, возможны перестановки, у царя не один десяток полков высвободился, в случае нужды может их направить туда, чтобы приструнить зарвавшуюся вольницу. Это Скоропадский понимает как никто другой, ему уже из Москвы не одно письмо с царским неудовольствием пришло.
– А откуда это известно? – поинтересовался датчанин, отпивая из бокала вино.
Отвечать на вопрос герцог не стал, лишь пожал плечами. Ну не станет же он говорить, что люди гетмана сами вышли на него и буквально принудили начать разговор о восстании против царя. Понимали казаки-предатели, что сил у них мало, они даже без царских линейных войск могут проиграть своим же собратьям, не предавшим государя и не нарушившим присяги.
– Но вы, герцог, не сказали главного, – как бы невзначай заметил барон Тисмар.
– Чего именно?
– Как поведет себя шляхта, выступи Август против России, ведь в последнее время его репутация на польских землях сильно подпорчена? – спросил англичанин.
– Польское войско пойдет вместе с саксонским, – твердо заверил собеседников герцог, стиснув зубы.
«Чертов сноб! Чтоб у твоего коня нога подвернулась», – зло подумал саксонец, натягивая на лицо приторную улыбку. Все же курфюрст поставил перед ним четкую задачу: «добиться заключения союзного договора любым путем».
– Хорошо, – удовлетворенно сказал барон Тисмар.
– Слово сказано, герцог, – заметил цесарский полковник.
Только граф Кальмаре ничего не сказал, ему на мгновение почудилось, будто планируемая затея не может окончиться ничем хорошим. Откуда появилась мимолетная мысль, датчанин не знал, возможно, проснулась дремавшая до поры до времени интуиция. Однако граф не стал прислушиваться к внутреннему «я», он предпочел выждать окончательного решения собравшихся и только после этого дать ответ за Датское королевство.
Удивительные дела порой творятся в захолустных городах империй: где-то погибают монархи и цари, в других рождаются будущие великие смутьяны. Мир иногда пробуждается от спячки, словно молодой лев, укушенный назойливой мухой: сильный, злой и ужасно голодный.
Европа, сбросившая оковы французской гегемонии, пробуждалась. Молодые государства и старые державы увеличивали полки с маниакальным упорством, будто боялись того, что не успеют вовремя отхватить кусочек чужого могущества, щедро раздариваемого богатыми областями и целыми провинциями.
Однако Французское королевство, вышедшее из войны с немалыми потерями, сохранило материковые границы почти нетронутыми, и пусть ему пришлось отдать пару восточных графств: Гелдерн и Нефшатель, этот мир удалось заключить исключительно благодаря славе короля-солнца. Сейчас уже неизвестно, куда повернуло бы колесо Фортуны в долгой, изнуряющей войне.
Против Великобритании, Священной Римской империи и Голландии осталось в меньшинстве полуразоренное гражданской войной Испанское королевство. За четырнадцать лет непрерывной войны оно потеряло владения в Италии, оккупирована Сицилия, морские караваны гибли под пушками англичан и голландцев…
И все-таки Филипп Испанский смог выжать максимум из сложившейся ситуации. Ведь Габсбурги, получившие желанные земли, сразу вывели войска с земель союзников, отозвали куцые флоты для защиты значительно увеличившегося побережья. Голландия вдруг прекратила атаки на испанские суда. Мало кто знал, кто способствовал внезапному примирению недавних заклятых противников. Имя ему – Андрей Артамонович Матвеев. Именно он занимался тем, чтобы Швеции в свое временя не оказывали помощь ни Англия, ни Голландия.
Обладая недюжими дипломатическими способностями и кипучей энергией, Андрей Артамонович начал претворять в жизнь замысел государя о выведении Голландии из войны за Испанское наследство с территориальным прибытком в обмен на сепаратный мирный договор. Нельзя сказать, что подобная идея пришлась по душе испанскому послу в Москве. Однако князь Челлемаре, опытный царедворец и политик, смог правильно оценить задумку Алексея Второго и почти сразу отправил курьера к своему сюзерену. Ответ пришел довольно быстро – через два месяца. Филипп согласился с тем, чтобы признать за Штатами испанские земли в обмен на мир.
Таким образом, Испания, брошенная французами против превосходящих врагов, постепенно выправляла ситуацию с пользой для себя: уже отбит Гибралтар, потеснили союзных Туманному Альбиону португальцев, а десант английской эскадры умылся кровавыми слезами, не сумев закрепиться на западном побережье.
Стоящее на краю гибели королевство сумело избежать полного краха, и вот по прошествии пары лет первый министр Филиппа Испанского – Джулио Альбирони – с блеском заключил мирный договор с Англией. Пусть по нему Испания потеряла ряд колоний, но главное, ей удалось сохранить основной резерв богатств и людей. Флот и армия без лишней спешки формировались заново. Королевство, пережившее голод и разруху, восставало из пепла гибельного разорения обновленным, но еще недостаточно сильным для противостояния нескольким державам одновременно. Шаткий мир с морскими властителями оказался как нельзя кстати.
Минуло полгода с момента выхода из войны с Испанией большинства стран-соперниц, только Священная Римская империя оставалась непреклонной и продолжала оккупировать итальянские владения королевства. Предложенные земли двух третей «сапога» империи показалось недостаточно, ей хотелось большего. Желание похвальное. Особенно когда подкреплено многочисленными полками, способными отстоять право владения.
Габсбурги, казалось, забыли о тлеющем костре войны с Испанией, император намеревался воспользоваться моментом и, наконец, уничтожить одним ударом славянскую угрозу. Только высшие венские сановники могли знать о том, что в венгерских областях империи и их восточных соседях уже не первый год идет брожение в людских умах. Славянские народы, задыхавшиеся от гнета австрийских аристократов, видели в набирающей мощь России единственное спасение. Ничто так не способствует поднятию духа, как победы, не важно где: на земле, в кулуарах или на море. Сила всегда остается…
– Думаю, все решено, господа? Нам следует передать государям общее согласие о выступлении против России единым фронтом? – напрямую спросил собравшихся барон Тисмар.
Его собеседники, подумав немного, синхронно кивнули. Многодневные переговоры подошли к концу. Оставалось только решить, когда и где будут начаты боевые действия, нужно определиться с первоочередными целями для армии и флота. Но все это уже не волновало дипломатов, главное, что каждый из них выполнил свою миссию. Заниматься проработкой плана в ближайшее время будут совершенно другие люди, сведущие в этом много больше, нежели собравшиеся посланники.
Разговор квартета закончился поздним вечером, когда за окном собралась большая туча, идущая с востока на запад. Яркие вспышки молний пугали безграмотных сервов и животных. Вдалеке тяжело громыхнуло, витражное стекло слабо завибрировало.
– Нам пора, господа, – напоследок заметил датчанин, натягивая на голову широкую дорожную шляпу.
– Приятного пути, – ни к кому не обращаясь, усмехнулся барон и вышел прочь из дома. Дожидавшаяся его карета подкатила к ступенькам, и услужливый возничий зайцем метнулся к ажурной дверце, распахнул её и аккуратно прикрыл после того, как барон забрался внутрь.
Через пару минут на крыши домов обрушился мощный поток ледяного ливня. Гроза бушевала так неистово, словно сама мать-природа предупреждала неразумных чад о грядущих великих переменах. Но разве дети слушают родителей?
В очередной раз
