наткнулась на интересную традицию. В ней говорилось о том, что в Штормовом королевстве девушка, не встретившая своего истинного, может раз в год в Янтарную ночь прийти в храм Хозяина океана и возложить на его алтарь дары, молясь, чтобы он даровал ей любовь.
– Это… не совсем так, – усмехнулся Гаррет. – Меня просили не только о любви, чаще о защите. Как Хозяин океана я имел права Верховного судьи и мог вступиться за любую чистую душу, если ей больше не на кого было рассчитывать. Поэтому в Штормовом королевстве меня еще называли Стражем Обречённых.
– А я? О чём просила я, приходя в твой храм десять лет подряд?
И вновь повисла тишина. Гаррет не мог говорить прямо, я помнила о запрете. Поэтому старательно выбирала вопросы. Надеялась, что он сможет ответить хоть на часть. А об остальном я догадаюсь сама.
– Наверное, моё желание было невероятно сильным, если я столько лет просила об одном и том же, – вздохнула. – Ты говорил, что одиннадцатый, сломанный шип, символизирует трагедию, длинною в вечность…
– Я не зря сказал, что ты похожа на ту, первую Солу, – Гаррет перестал раскачивать качели и когда они остановились, устало прислонился лбом к холодной цепи. – Что сейчас, что тогда ты слишком сильно верила в пророчества…
– Сейчас они спасли меня…
– А тогда погубили. Когда ты была ребёнком, Великий оракул предсказал, что ты встретишь истинного в Янтарную ночь на берегу Сапфирового океана…
Он не договорил, но от вспыхнувшей догадки по коже прошел мороз…
– Десять даров… Я приходила не только, чтобы возложить их. Я ждала… тебя?
Тишина сменила оттенок, стала горькой, колючей…
– Но встретила другого?
Да… Я поняла это по его молчанию.
– Мы были магически совместимы?
– Ткачи отлично дурманят разум смертных и переплетают судьбы, если это необходимо для Равновесия, – неожиданно произнёс Гаррет, – тогда кое–кто должен был любой ценой остаться в этом мире…
– И его сделали моей парой?! – от шока я сорвалась с места. Качели дрогнули и тоскливо заскрипели. – Но это же… – слова застряли в горле.
Я была очень зла. Только сейчас стало до боли неловко перед Гарретом за то, что была глупа и не распознала обман.
Но ещё больнее стало от того, что спустя столько лет и перерождений я не могла ответить на его чувства. Я недостойна этой любви…
Дитя порочной крови, ущербный феникс без крыльев. С жуткими шрамами, на которые сама не могла смотреть, хотя часто пыталась коснуться их руками. Особенно, когда нервничала.
Уродливые, идущие вдоль позвоночника жгуты, и отходящие от них более тонкие ветви. Следы от зачарованного кнута Ангаарха. Как напоминание, что случается с теми, кто отдает недостаточно магии.
Я не тешила себя пустыми надеждами. Даже если шрамы от вырванных крыльев сойдут, эти останутся со мной навечно.
Гаррет не заслужил такую пару. Спустя столько лет ожидания получить ту, кого даже касаться будет противно…
– Ты сказал, что твоя магия была опасна, – произнесла, пытаясь немного сменить тему и успокоиться, – но ведь Страж тоже Смерть и спокойно находится рядом со смертными!
– Он не настолько силён, как я, поэтому перенял только часть обязанностей. С тех пор, как я покинул пост, в Сольвингарде существует две Смерти – Страж, заправляющий в Бездне, Кельраанте и Пустоши. И Вольгард, новый Хозяин океана. По отдельности их магия не так опасна.
– Выходит, ты не мог ничего изменить…
– Когда ты пришла впервые, тебе было десять. Твоя магия была нестабильна. Даже в Янтарную ночь, когда моя Сила слабела и становилась безопасной для смертных, я боялся приблизиться к тебе до наступления второго совершеннолетия.
– Не понимаю, – я неловко обхватила себя за плечи, – если я была ребёнком, как ты понял…
– Я почувствовал твою душу и готов был ждать сколько угодно, – в голосе Гаррета проскользнула щемящая нежность, – Зеркало – это не внешность или Сила, а молитва. Отражение желаний и надежд, всего того, что ты хочешь найти в своем возлюбленном. Того, что может сделать тебя по-настоящему счастливым.
Счастливым…
Последние слова повторились в мыслях гулким эхом. Думала ли я хоть раз о любви, когда мечтала о счастье?
Щёки снова вспыхнули, я вспомнила сны, связавшие меня с Гарретом. Они были моим единственным ориентиром. Я знала, что когда–то, в одном из перерождений я всё же любила его, и похоже, была очень счастлива с ним. А он…
Я помнила, как светились во сне его глаза. Они горели страстью и любовью… Мы точно были парой, а значит в той жизни нам никто не смог помешать. Но сейчас не представляла, что же я хочу увидеть в своём Зеркале души.
Счастье… звучало слишком сложно и эфемерно, но для меня оно было очень простым.
Счастье – это безопасность, когда тебе и близким ничего не угрожает. Когда утром ты можешь легко встать с постели, пошевелить руками и ногами без боли.
Это вкусная еда, возможность прогуляться в любой момент, полежать на теплой траве и поговорить с хорошими людьми…
Сейчас мне хватало этого, я не знала, о чём ещё можно мечтать? Я боялась просить о большем и всё испортить.
Жадность всегда наказуема.
Разве что... хотелось помечтать, чтобы Ангаарх сдох в чудовищных муках. Это тоже будет счастьем, но всё равно не тем, о котором говорил генерал.
– Гаррет, скажи… – запнулась, не зная, есть ли у меня право спрашивать о подобном, – что ты видишь в своём Зеркале? Что увидел тогда и сейчас?
Я боялась услышать отказ, но он неожиданно рассмеялся. На миг мне показалось, что на штаб опустилась ночь и вокруг нас стремительно сгущаются сумерки… Такие мягкие и уютные, способные излечить мою израненную душу.
– Прости, драгоценная. Я, кажется, понял свою ошибку, – улыбнулся он, и у меня перехватило дыхание, – тебе нельзя давать время. Ты начинаешь думать не о том, и решать за других.
– Что?!
– Я не хотел “читать” тебя, но ты слишком громко думала, – Гаррет шагнул ко мне и мягко обнял за талию, а через миг его ладони скользнули выше и я вздрогнула.
Уперлась ладонями в его грудь, пытаясь вырваться, но…
– Тш–ш–ш… я никогда не сделаю тебе больно, – прошептал он, обнимая меня ещё крепче и… делясь своей магией?!
Я чувствовала тепло, скользящее по моей спине и жар
