думать рановато.
– Скажи, а Забытая Богиня тоже стала зеркалом Амадиса? – спросила, меняя тему.
– Да. Эльвиенна была первой смертной, сумевшей выдержать магию истинной Тени. В Бездне её до сих пор почитают, как величайшую из Богинь.
Я удивлённо вскинула брови.
– Когда Эльвиенна подарила Амадису своё сердце, она захотела разделить этот миг со всей Бездной, а заодно извиниться перед Тенями за то, что забирает их повелителя в Верхний мир, – пояснил Гаррет. – Поэтому бросила в Колыбель осколок своей души, наполненный магией Живого огня. Он до сих пор хранится здесь и оберегает Зеркала Теней от их губительной магии.
– Погоди, ты хочешь сказать, что я могу находиться рядом с тобой только благодаря магии Эльвиенны? – опешила.
– Не совсем. Её Дар помогает Зеркалам быстрее привыкнуть к магии Бездны и Тени теперь не должны отказываться от Силы и бессмертия, а могут разделить их со своей избранницей.
– Вот оно что…
– У Амадиса не было такой возможности, его магия оказалась слишком разрушительной. Эльвиенна с трудом выдерживала её и медленно сгорала от его любви, – в голосе Гаррета на миг проскользнула застарелая грусть.
Словно он вспомнил наше прошлое, когда не мог приблизиться ко мне из-за своей Силы.
– Отец пытался спасти её от себя, но… матушка оказалась на редкость упрямой, – он тепло улыбнулся, – сказала, что лучше проживет короткую, но счастливую жизнь здесь, чем проведет вечность в одиночестве.
– Но Амадис решил иначе, – закончила за него.
– Чем древнее Тень, тем она могущественнее. Отец видел, как рождаются и умирают миры, он умел то, что не снилось многим Богам. Но единственное, чего он не мог постичь, были чувства простых смертных. Хрупкие, вспыхивающие словно комета и сжигающие душу дотла. Они манили его, но оставались недосягаемыми. Только встретив Эльвиенну, он сумел постичь их и понял истинную цену времени, жизни и смерти.
– Мне казалось, что Боги бессмертны… – задумчиво протянула, наблюдая, как в Колыбели времени вспыхивают и гаснут золотые искры. Они походили на падающие звёзды или осколки новых миров…
– Нет, просто живут намного дольше простых смертных. Только Тени владеют секретом Истинного бессмертия. Но из-за своей Силы, Амадис не мог разделить вечность с Эльвиеной будучи Тенью, поэтому оставил Бездну и ушёл вместе с ней в Верхний мир.
– Но ты… или Страж…
– Я могу подарить тебе вечность, но тогда мы оба окажемся навсегда привязаны к Бездне, – ответил Гаррет. – Эта магия действует только здесь.
– А если я захочу вернуться в Верхний мир?
– Я уйду за тобой. Мне не нужна вечность в одиночестве и жизнь без тебя, Сола, – прошептал он, наклонившись ближе и бережно обхватив ладонями моё лицо.
На миг показалось, что он вот-вот поцелует меня. Я не была готова к этому, но боялась оттолкнуть Гаррета и застыла в ожидании. Тело напряглось как струна, только ничего не произошло… Он лишь опустил голову чуть ниже, и наши лбы соприкоснулись.
Мы замерли в молчании. Отстраняться не хотелось, этот жест не нарушил моих границ, и всё же позволил подпустить генерала чуть ближе.
– И я больше не хочу быть одинокой, – прошептала, накрывая его ладони своими и не позволяя отстраниться. – Прости, что тогда я ошиблась, позволила себя обмануть…
– Тш–ш–ш… – пальцы Гаррета соскользнули на мои губы, не давая закончить. – Не вини себя, и не пытайся ускорить чувства.
Я молча улыбнулась и неловкость окончательно испарилась. Некоторое время мы так и сидели, но в моей голове кружило слишком много вопросов и я боялась, что не успею их задать.
Гаррет почувствовал мою ментальную суету и рассмеялся.
– Спрашивай, у нас ещё есть время.
– Ты не разозлишься, если я снова спрошу о Шайгаре?
– Нет, я знаю, что у тебя нет к нему чувств.
– Верно. Их нет и быть не может, – заверила. – Но он очень настойчив…
– Шайгар намного старше меня. Он застал ещё появление Эльвиенны в Бездне.
Я нервно икнула. Теперь понятно, откуда у него такая мощь и почему он настолько непробиваемый.
– Он считает, что у меня ещё есть шанс встретить пару, ведь я моложе, – продолжил Гаррет. – А у него уже нет.
– Но ты сильнее! А чем древнее и сильнее Тень, тем сложнее ей обрести Зеркало!
– Я наполовину феникс. Это многое меняет.
– А Шайгар вообще понимает значение слова нет?
Надежда была слабой, и всё же…
– Проще вызвать его на дуэль. Язык стали он понимает гораздо лучше.
– Понятно… – вздохнула.
– Ты не веришь в меня?
– Конечно верю! – возмутилась. – Просто не хочу, чтобы вы сражались из-за меня. У нас и без этого хватает проблем и врагов.
– Сола, пойми, Шайгар не отступит. Он уверен, что ты его последний шанс обрести Зеркало и познать эмоции.
– Эмоции?! – вспылила. – Зачем они тому, кто презирает смертных? Он не считает нужным общаться с ними, но жаждет познать то, на что способны лишь они? Как эгоистично!
Я вспомнила его голос, отстранённый и полный небрежной снисходительности. Для Шайгара смертные были пылью под ногами, он мирился с их присутствием в Бездне, но даже не пытался понять.
Так зачем же мне понимать его?
– Без Зеркала Тень не способна продолжить Род, но даже оно не является гарантией, – пояснил Гаррет. – Поэтому нас так мало, хотя мы живём вечность.
– Если Зеркало не гарантия, то что…
– Эмоции. Они ключ ко всему. Поэтому Шайгар так не любит смертных. Они напоминают ему о слабости и недосягаемой мечте.
Хотелось съязвить, сказать что-нибудь грубое. Как вдруг я с ужасом поняла, что Шайгар в некотором смысле стал моим Зеркалом, только тёмным. В нём отражалось всё самое жуткое из моего прошлого.
Но ещё больше пугало другое…
Мессир избегал смертных, ведь они напоминали ему о невозможном. Они были шрамами его души. Слабостью, от которой он не в силах избавиться.
В этом он напоминал меня и мою попытку закрыться от собственного уродства...
– Мне жаль его…
– Не говори этого ни одной Тени, – перебил Гаррет. – Жалость унизительна, она ранит сильнее ненависти.
– Почему?
– Ненавидят равных. А жалеют тех, кто ничтожен настолько, что не достоин даже этого.
– Мне сложно тебя понять. Просто я знаю каково это, быть
