которые я представляла, слушая сказку о ледяной принцессе. Вспомнился голос матери. Нежный и мягкий, льющийся словно музыка.
Я бы многое отдала, чтобы вновь встретиться с ней. Увидеть её улыбку, показать мир за пределами Цитадели. Уже не во снах, а наяву.
В душе вспыхнуло пронзительное тепло и разошлось по телу мягкой волной. Казалось, на мои на плечи легли призрачные ладони. Я знала, что время не повернуть вспять, но сейчас явственно ощутила знакомое присутствие…
Словно моё желание превратилось в молитву и Бездна позволила нам с мамой на миг встретиться вновь.
– Я сбежала… – мысленно прошептала, поднимаясь на ноги и позволяя Гаррету увлечь себя на середину моста. – Я ещё не стала по–настоящему сильной, но я учусь жить и улыбаться…
Сердце по-прежнему ныло, но с каждой секундой боль становилась всё слабее. Будто хаос вытягивал её из моей души и залечивал старые раны…
Гаррет говорил, что Тени быстрее восстанавливаются в своём подпространстве. Теперь я верила, что Бездна приняла меня.
– Для танцев нужна музыка, – произнесла, немного совладав с нахлынувшими чувствами.
Всё это время генерал молча наблюдал за мной и не торопил.
– Знаешь, когда я была пленницей Цитадели мне часто снился один сон, – начала осторожно. – Очень красивый, волшебный.
Губы Гаррета тронула улыбка, он понял, о чём я.
– Эта мелодия не слишком подходит для вальса, но если ты настаиваешь, – он щелкнул пальцами и над Бездной эхом разлетелся перезвон гитарных струн.
Дерзкий, резкий. Он взбаламутил вязкую тишину и, казалось, сама Бездна ответила ему, вспыхивая яркими огнями.
Сон, следовавший за мной долгими ночами, оживал на глазах. Я вдруг испугалась, что сказка сворачивает не туда. Я ещё готова к подобному, но музыка резко сменила тональность. Стала мягче, легче.
Тягучий бархат ночи пронзили первые лучи рассвета и струны зазвенели как щебет лунного соловья. Я невольно улыбнулась, вслушиваясь в незатейливую мелодию.
Я не знала, как нужно двигаться, хоть и помнила из сна все па, а наяву ни разу не смогла повторить их, хоть и пыталась… Всегда выходило неловко и рвано, я стеснялась танцевать наедине с собой.
Только сейчас, когда Гаррет привлёк меня к себе, положив ладонь на спину, тело расслабилось само собой. Стало мягким и податливым словно воск.
– Опусти левую руку чуть ниже, – поправил меня Гаррет, – вот так, прекрасно. Голову поверни влево.
– Мне нельзя смотреть на тебя? – удивилась.
– Во время танца взгляд должен быть направлен через плечо партнёра. Но сегодня у нас первый урок, можем смело нарушить все правила.
– Думаешь?
– Уверен, – его рука скользнула на мою талию и мы неспешно закружили над Бездной.
Гаррет двигался плавно, с хищной грацией. Уверенно увлекая меня за собой и направляя. Мне оставалось лишь следовать за ним, повторяя движения и растворяясь в чарующей музыке.
Шаг за шагом… раз, два, три, раз…
Я знала, что двигаюсь неправильно, не всегда попадала в ритм, но это не имело значения. Нас никто не видел, мы танцевали в своём крохотном мире. Этот танец, эти мгновения принадлежали только нам двоим.
Моя сказка наконец наполнялась жизнью и светом.
Шаг, поворот… не хватало стука каблуков и призрачного шелеста шелков.
В книге принцесса была одета в роскошное платье. Воздушное и нежное, с открытыми плечами… Мне о таком не стоило и мечтать, но как только взглянула на Гаррета, все сомнения и страх растворились в янтарном мареве его глаз…
— Платье хочу! — воскликнула, не успев прикусить язык.
— Прямо сейчас? — генерал удивленно вскинул брови. — Не уверен, что в штабе найдётся что-то подходящее, но если подождешь немного…
— Нет–нет! Не сейчас. После, когда спасём Даррела, — добавила и вдруг поймала себя на мысли, что впервые сказала после, а не если. — Я хочу заказать платье у портной в штабе. Мне ведь полагается награда за помощь и оплата за работу в Башне?
Понятно, что много я быстро не накоплю, но мне понравилось просто мечтать о чём–то кроме мести.
У этих желаний был особенный вкус.
— Все в штабе получают деньги за свой труд, даже Ильвенна и остальные дети, — ответил Гаррет. — Если позволишь, я хотел бы подарить тебе платье. Любое. И не одно…
— Нет, платье я куплю, — прервала его, — это важно. Я хочу сама выбрать и откупиться от прошлого.
Вначале испугалась, что его разочарует мой выбор. Понимала, что он ожидает другого ответа, но я пыталась не зеркалить его желания, как делала это в цитадели.
Я училась жить, а не выживать. Получалось плохо и смелость заканчивалась весьма быстро…
— Любопытно взглянуть, что ты выберешь, — ладонь Гаррета мягко скользнула по моей спине, поглаживая шрамы сквозь ткань рубашки.
Я вздрогнула и подалась вперёд. Хотела отстраниться, а в итоге прижалась к нему…
— Прости…
— Нет, мне не больно, — сбивчиво прошептала и остановилась, прерывая танец. — Просто… сложно. И страшно. Кажется, что хорошее сейчас закончится и меня ударят… кнутом по спине.
От одной мысли тело напряглось и шрамы опалило фантомным огнём.
— Я хочу убить Ангаарха медленно… — произнесла словно в трансе. — Или, нет. Боюсь, что тогда он сбежит. Хочу уничтожить его, испепелить, чтобы эта мразь исчезла навсегда. Мечтаю восстановить самоцветное королевство из пепла…
Гаррет осторожно коснулся моего лица, стирая стекающие по щекам слёзы. Я и не заметила, как расплакалась.
— Я тоже хочу этого, — ответил он. — Знаешь, о чём ещё мечтаю? Хочу стереть твою боль. Забрать себе…
— Нет! — воскликнула и, подавшись порыву, коснулась его лица, накрывая губы дрожащими пальцами. — Нет… Ты был прав. Боль и шрамы – часть меня. Если я попрошу стереть мне память, откажусь от себя такой, изломанной и несовершенной, то не смогу принять магию Воительницы. Это будет значить, что Ангаарх победил.
Музыка стихла, вокруг нас вновь сгустилась тишина, но она не давила. Казалась, сама Бездна прислушивается к каждому слову и ждёт, какое решение я приму. Оценивает, размышляет…
Я кожей чувствовала её интерес и взгляд, сотканный из сияния звёзд.
— Ты сказал, что шрамы пишут нашу историю и ты гордишься своими, — продолжила, опустив ладонь на грудь Гаррета.
Я слишком хорошо помнила его шрамы, каждый. Видела их во сне и наяву, когда обрабатывала его раны. И сейчас накрыла рукой самый большой и опасный под сердцем…
— Я больше не
