к голосу разума и приложив неимоверные усилия, я оттягиваю от Паши себя и свои руки, скользящие у него под футболкой и спускающиеся все ниже, и сцепив зубы произношу с нажимом:
– Тебе пора.
– Вот ты злодейка! Забираешь у ребенка вкусную конфетку. – жалуется он, когда я почти выталкиваю его ко входной двери. – Я ведь ее хочу. Очень.
– Наши желания совпадают, Паша. И поверь, мне в разы сложнее, чем тебе. Это я потом буду в слезах сидеть из-за того, что придумала любовь, которой нет, а ты переспал со мной и снова свалил. Так что тебе лучше уйти.
Я вручаю ему куртку и выдворяю за дверь. Но он оборачивается и целует меня на прощание. Совсем не целомудренно. И я отвечаю ему. Совсем не целомудренно. Поцелуй наш получается таким страстным, что он снова стоит у меня в гостиной, куртка его валяется в прихожей, а я готова завалиться с ним прямо на ковер, на котором мы и стоим. Но мозг не дремлет. Он дает рукам команду перестать его обнимать и снова вытолкать в прихожую, а затем вернуть ему куртку и выставить за дверь вежливо попрощавшись.
Но ночью, лежа в своей кровати в одиночестве и без сна, я сожалею о том, что минутной слабости не поддалась, а так хотелось. Хоть это совсем и не входит в мои понятия закрытия гештальта. А еще думаю о том, что хочется мне не только страсти и секса, столько отношений. И о том, что хочу увидеть его снова. Вот только не понятно, какая именно часть моего тела так хочет его увидеть и зачем…
Пятница
Третий день мечтаю только об одном – утонуть в его объятиях.
Вот он зайдет в дом, весь такой морозный, снимет куртку, повесит ее на крючок, развернётся – а тут я. Уже жду его. Прижмусь к нему покрепче, он укроет меня ото всех своими сильными руками и почувствует себя счастливым. Руки у него будут ещё холодные, но мне все равно будет тепло и уютно. Я буду тонуть в его объятиях и вдыхать такой родной запах, смешанный с мандариновыми нотами его любимого парфюма. И не будет никого вокруг и на этой планете. Только мы. Вдвоём. Я и Паша. Вспомнив о том, что мир вокруг все-таки существует, я отстраняюсь.
Загляну ему в глаза и признаюсь:
– Я соскучилась.
А он скажет:
– Значит ты больше никогда не расстанемся.
Пока только мечтаю. Но сегодня физиология и наивные мечты берут верх, потому беру телефон и пишу:
«Если ты еще не уехал обратно, директоров своих проверять, давай вместе попьем кофе»
Он отвечает:
«Нет, не уехал. И мы обязательно увидимся снова, но сегодня точно не получится, дел море. Но скоро я к тебе заеду, и мы с тобой от души насладимся горячим кофе»
«Хорошо. Я подожду» – обещаю я не только ему.
Но кофе, и не только он, остывает, ведь проходит полторы недели, а его все нет.
Четверг
Вдруг четко осознаю, что должна Паше все рассказать. Не о своих чувствах, тут самой бы разобраться, то ли я в постель его затянуть хочу, памятуя былые ночи, то ли семью с ним хочу создать. Мне вообще кажется, что происходящее в наших с ним душах одному лишь Богу известно и понятно. Но смотря на нас он думает, что такими тупыми я их не создавал.
Нет, я хочу рассказать ему три истории. О том, почему избегала его на первом курсе, удрала на четвёртом и о том важном сообщении, которое ему так и не дошло. Я не уверена, что они важны, но психолог, к котором я решила обратиться за помощью, настаивает. Он говорит, что пора уже разобраться с Пашей. На том же настаивает и Даша, потому что пятнадцать лет канитель эта тянется и никак не закончится, а пора или под венец, или все этому дерьму конец. Так что, продолжая говорить с лучшей подругой, после встречи с психологом, я пишу Паше сообщение, что хочу с ним поговорить.
Тут же получаю ответ, что вечером он меня наберет.
Я пишу, что имела ввиду личное общение, но он отвечает, что уже уехал. И наконец я понимаю две вещи. Первая: он просто уехал, в очередной раз меня бросив. Вот поэтому мы и не можем уже две недели попить кофе, как он обещал. Вторая: я все та же дура, которая продолжает его ждать и ходить по граблям. Как будто в этот раз они ударят как-то по-новому.
Но нет, они бьют все также.
И вечером он не перезванивает.
Пятница
Понимаю, что как бы я не обижалась на его, все равно должна все рассказать, раз решила, потому пишу ему снова. Сегодня. Спустя полторы недели после того, как он пообещал мне позвонить для важной беседы, но так и не сдержал обещания. Я пишу, что хочу поговорить с ним не об отношениях и чем-то подобном, просто хочу рассказать три истории с ним связанные и мне кажется, что ему надо их услышать.
Паша звонит через десять минут. Мне страшно, потому я расхаживаю по кухне взад-вперед как загнанный в клетку зверь, но все равно говорю с ним. И для начала предупреждаю, что буду рассказывать вещи личные, потому прошу не перебивать, пока не доведу историю до конца.
Он обещает, и я начинаю исповедь, но тут обрывается звонок. Паша тут же перезванивает и шутит про технику, не дающую ему узнать правду.
А я делаю вдох-выход и решаюсь. Рассказываю первую историю и когда дохожу до рассказа о том, как Кирилл ударил меня в плечо, слышу, как Паша ругается. Говорю, что все в прошлом, и признаюсь, что не общалась с ним после первого курса, потому что Кирилл грозился навредить и ему сделать. А решилась я возобновить с ним общение только по окончании преследования уже на втором курсе.
Выдыхаю. Первая история готова. Самая легкая.
Паша хвалит меня за искренностью, подбадривает и я начинаю вторую, но звонок снова звонок обрывается. Он тут же перезванивает и уже не шутит про технику, просто слушает про четвертый курс. Про то, как я ушла из парка и ревела неделю, потому что он так и не пошел за мной и не забрал к себе, как и предлагал. А я так мечтала об этом. Мечтала создать с ним семью. Родить ему детей. Но обида взяла верх, и я сбежала после того, как услышала слова, о
