Оставив «Ситроен» на стоянке, обе женщины быстро направились вдоль одного из главных городских бульваров по направлению к маленькой площади, на которой располагалась парикмахерская. У дверей салона Эмили спросила:
– Сколько тебе нужно времени?
– О, не больше часа, дорогая. Мне только причесаться. Давай встретимся в том маленьком бистро на противоположной стороне площади. Выпьем по аперитиву, перед тем как вернуться в шале на ленч.
– Хорошо. Пока, мама.
Эмили не спеша обошла вокруг площади, заглядывая в витрины. Ей предстояло купить совсем немного, а убить требовалось целый час, поэтому она не торопилась. Обследовав всю площадь, она прошла вниз по бульвару в направлении салона, где продавались очень оригинальные горнолыжные костюмы. Продавцы в салоне знали ее, и она двадцать минут потратила, болтая с ними и примеряя то одно, то другое, но ей ничего не понравилось.
Оказавшись снова на улице, Эмили забрела в аптеку, купила нужную ей мелочь, сунула покупки в сумку через плечо и медленно побрела назад, припомнив по дороге, что ей надо еще подобрать несколько открыток для друзей в Англии.
Вдруг она застыла в изумлении. Навстречу ей шагал Марк Дебоне собственной персоной. Он очень спешил и выглядел чрезвычайно занятым. Очевидно, он ее не заметил.
Когда они поравнялись, Эмили ехидным голосом произнесла:
– Какая неожиданная встреча, Марк. А мама считает, что вы катаетесь с гор.
Марк Дебоне, застигнутый врасплох, вздрогнул и растерялся. Однако он быстро взял себя в руки и воскликнул:
– А, Эмили, Эмили, дорогая. – Потом взял ее за руку и дружелюбно сжал ладонь. Затем добавил на превосходном английском языке, но с галльским акцентом:
– Я передумал и решил пройтись. У меня разболелась голова.
Эмили наклонилась к нему поближе и язвительно заметила:
– И это не единственная ваша неприятность, Марк. У вас следы губной помады на воротнике свитера.
Он продолжал улыбаться, хотя глаза его смотрели на нее с осуждением. Затем он усмехнулся:
– Эмили, на что ты намекаешь? Бесспорно, это помада твоей матери.
Не обращая внимания на его слова, она сказала:
– Мама сейчас в парикмахерской. Мы встретимся с ней в бистро напротив. В час. Она очень огорчится, если вы к нам не присоединитесь.
Эмили казалась воплощенной вежливостью, но ее зеленые глаза смотрели обжигающе холодно.
– Я ни за что не хочу огорчать Элизабет. Я приду. Чао, Эмили.
Он взмахнул рукой в знак приветствия и пошел дальше таким же быстрым шагом.
Эмили провожала его глазами, пока он не перешел дорогу и не свернул в боковую улочку. «Интересно, куда он направился? Мерзавец, – подумала она. – Готова поспорить, у него интрижка с той мерзкой графиней со вчерашней вечеринки, которая такая же француженка, как я». Преисполнившись презрения, Эмили скорчила гримаску, развернулась на каблуках и отправилась дальше в поисках газетного киоска.
Вскоре она его обнаружила и, поскольку до часа оставалось еще время, не спеша покопалась в свежих журналах. Потом она посмотрела на часы и увидела, что пришла пора встречи с матерью. Эмили выбрала с витрины несколько открыток с видом Шамони и отправилась платить за покупки.
Наконец она положила в сумку открытки и сдачу и улыбнулась продавщице:
– Мерси, мадам.
Та собралась отвечать, но вдруг замолчала и прислушалась, склонив голову набок. Тут же послышался странный нарастающий шум, внезапно перешедший в оглушительный грохот.
– Похоже, что-то взорвалось, – воскликнула Эмили.
Женщина уставилась на нее глазами, полными ужаса.
– Нет! Это лавина! – С неожиданным для ее полного тела проворством продавщица метнулась к телефону.
Эмили подхватила сумку и устремилась к выходу. Двери магазинов пооткрывались, и из них выбегали люди. На их лицах, как на лицах прохожих, читался ужас.
– Лавина, – прокричал какой-то мужчина в ухо Эмили и на бегу показал рукой в направлении Монблана.
Эмили замерла на месте, не в силах шевельнуться. Даже отсюда она видела, как огромная масса снега, набирая скорость, летела вниз по склону горы, оставляя за собой пустыню в несколько тысяч футов шириной. Гигантские груды снега катились вниз все быстрее и быстрее, сметая все на своем пути. В кристально чистый воздух вздымались, подобно океанским валам, огромные облака снежинок, поднятых обвалом, и завихрялись миллионами крошечных смерчей.
Две полицейские машины под вой сирен пронеслись по улице с головокружительной скоростью. Их пронзительный визг вырвал Эмили из транса. Она заморгала и вдруг почувствовала, как кровь холодеет в ее жилах. «Там Уинстон. И все остальные. Дэвид. Филип. Джим. Мэгги. Ян и Петер Коль».
Она начала дрожать как лист. К ней все еще не вернулась способность двигаться. Ноги ее подкосились от охватившего и подавившего ее страха.
– О боже! Уинстон! – вслух закричала Эмили. – Уинстон! О боже! Нет!
Звук собственного голоса как будто придал ей сил. Она пустилась бегом вдоль тротуара, низко опустив голову. Все быстрее и быстрее мчалась она по направлению к подъемнику, который, как ей было известно, находился неподалеку.
Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Ей не хватало дыхания, но она заставляла себя бежать дальше и дальше, почти ничего не видя сквозь пелену слез. «О боже, не дай Уинстону умереть. Пожалуйста, сохрани Уинстона. И остальных тоже. Пусть все останутся в живых. Господи, лишь бы никто из них не погиб».
Эмили услышала топот множества бегущих ног.
Другие люди догоняли и обгоняли ее. Все устремились к подъемнику, который уже показался невдалеке. Какой-то мужчина, обгоняя, толкнул ее так, что Эмили чуть не упала. Но она устояла на ногах и продолжала бежать, подстегиваемая страхом.
Когда она наконец добежала, ей казалось, что ее сердце вот-вот остановится. Но только у подъемника Эмили замедлила бег и остановилась, жадно хватая ртом воздух. Она прижала руку к груди, хрипло дыша. Эмили без сил прислонилась к одной из полицейских машин, припаркованных у терминала, и начала рыться в сумке. Наконец она нашла платок и вытерла пот с лица и шеи. Она попыталась взять себя в руки и приказала себе сохранять спокойствие.
Через несколько секунд к Эмили возвратилось нормальное дыхание, она распрямилась и посмотрела по сторонам. Испуганным взглядом она окинула толпу, собравшуюся здесь за какие-то пятнадцать минут.
В ней жила безумная надежда, что Уинстон закончил кататься до схода лавины. Она молилась, чтобы он оказался среди толпившихся вокруг горожан и туристов. Эмили бросилась в самую гущу народа, лихорадочно глядя по сторонам в поисках мужа. От волнения у нее потемнело в глазах. Внезапно у нее подкосились ноги. Его здесь нет.
