Через несколько секунд к Эмили возвратилось нормальное дыхание, она распрямилась и посмотрела по сторонам. Испуганным взглядом она окинула толпу, собравшуюся здесь за какие-то пятнадцать минут.
В ней жила безумная надежда, что Уинстон закончил кататься до схода лавины. Она молилась, чтобы он оказался среди толпившихся вокруг горожан и туристов. Эмили бросилась в самую гущу народа, лихорадочно глядя по сторонам в поисках мужа. От волнения у нее потемнело в глазах. Внезапно у нее подкосились ноги. Его здесь нет.
Эмили отвернулась и прижала ладони ко рту. Ужас овладел ею. Нетвердым шагом она вернулась к полицейской машине и прислонилась к капоту. Сердце ее сжало, как обручем. Никто не выживет после такой лавины. Она неслась вниз с такой скоростью, что просто раздавила все на пути. Эмили закрыла глаза. Она не чувствовала под собой ног, словно они принадлежали кому-то другому.
Вдруг пара сильных рук подхватила ее и повернула.
– Эмили! Эмили! Я здесь!
Она открыла глаза. Уинстон. Она ухватилась за его лыжную куртку слабыми от счастья руками и, вся сморщившись лицом, разразилась слезами.
Уинстон прижал к себе ее безвольно повисшее тело и принялся утешать жену.
– Все в порядке. Все хорошо, – повторял он снова и снова.
– Слава богу! Слава богу! – шептала Эмили. – Я думала, ты погиб. О Уинстон, хвала Создателю, ты жив! – Тут она вгляделась в его озабоченное лицо. – А остальные? – начала она и осеклась, увидев печальное выражение его лица и крепко сжатые скулы.
– Я не знаю, что с ними. Надеюсь, они спаслись. Мне остается только молиться, – ответил Уинстон и обнял жену.
– Ноты…
– Я не катался сегодня утром, – перебил ее Уинстон отчаянным голосом. – Когда мы приехали, я опоздал сесть в подъемник. Немного постоял, дожидаясь следующего, но потом передумал. Меня мучило небольшое похмелье, и вдруг меня замутило. Поэтому я развернулся и пошел в город. Купил английские газеты, посидел в кафе, выпил. Когда я почувствовал себя лучше, время для лыж уже прошло, поэтому я пробежался по магазинам. Я находился на автомобильной стоянке и укладывал покупки и лыжное оборудование в машину, когда услышал грохот, подобный взрыву. Рядом со мной стоял какой-то американец. Он прокричал что-то о лавине, о том, что его дочь на склоне, и побежал, как сумасшедший. Я последовал за ним, зная… – Уинстон сделал глотательное движение, – зная, что все из нашего домика, ну, практически все, тоже на горе.
Эмили почувствовала, как в ней вдруг проснулась надежда.
– А может, они решили кататься на другом склоне?
Уинстон с печальным видом покачал головой. Эмили схватила его за руку:
– О Уинстон! Он успокоил ее:
– Перестань, Эмили, ты должна проявить силу и храбрость… – Тут он замолчал и повернул голову, услышав, как его зовут по имени. К ним бежали Элизабет и Марк Дебоне. Уинстон помахал им рукой, перевел взгляд на жену и заметил:
– Сюда идут твоя мать и Марк.
Элизабет бросилась к Уинстону и повисла у него на шее с криком:
– Ты жив, ты жив. Как я перепугалась за тебя, Уинстон. – Она окинула его тревожным взглядом. Ее лицо казалось белее снега, но она держала себя в руках. Элизабет обняла дочь и спросила:
– А что известно об остальных, Уинстон? Ты видел кого-нибудь из нашей родни или Яна и Петера?
– Нет. Видите ли, я не катался сегодня утром. Передумал.
Вдруг в толпе произошло какое-то движение. Все обернулись. Прибыли команды спасателей – профессиональные горнолыжники с рюкзаками за спинами и с немецкими овчарками на поводке. За ними следовали еще полицейские, отряд французских солдат и представители городских властей.
– Пойду задам несколько вопросов, – пробормотал Марк и решительным шагом направился к ним.
– Лавина прошла! – воскликнул Уинстон. – Вы заметили, что лавина прошла?
Элизабет недоуменно посмотрела на него:
– Она прошла еще тогда, когда мы с Марком бежали сюда. После оглушающего грохота тишина показалась такой зловещей.
Прежде чем Уинстон успел ответить, вернулся Марк.
– Спасатели сейчас поднимутся наверх. У них в рюкзаках самое современное оборудование. Прослушивающие приборы, щупы, ну и, конечно, собаки. Нам остается надеяться на лучшее.
– А есть ли хоть какая-то надежда? – тихо, напряженным голосом спросил Уинстон.
Марк заколебался. Ему хотелось сказать утешительную ложь, но затем он передумал.
– Маловероятно, – тихо пробормотал он. – Лавина шла с огромной скоростью, где-то между ста двадцатью и двумястами милями в час… да еще и масса, вес снега. И все же… – Он выдавил из себя бодрую улыбку. – Известны случаи, когда люди выживали после таких огромных лавин и обвалов. Все зависит от того, где находиться во время катастрофы. Те, кто ниже, имеют больше шансов, если они знают, что надо тут же скинуть лыжи, отбросить палки и руками делать движение, как при плавании. Тогда перед лицом образуются пустоты с воздухом. Даже если тебя завалит снегом, очень важно продолжать делать такие движения, и тогда тело окажется окруженным воздухом. Люди по несколько дней оставались живы под снегом благодаря пустотам с воздухом.
– Дэвид, Джим и Филип – опытные лыжники, – тревожно произнесла Эмили. – Но Мэгги…
Элизабет подавила крик ужаса, рвавшийся у нее из груди. Она выдохнула:
– Мы должны проявить мужество и надеяться. Пожалуйста, не надо говорить такие страшные вещи – они убивают во мне уверенность. Я обязана продолжать верить, что они все живы.
Марк обнял ее:
– Ты права, cherie. Мы должны надеяться на лучшее.
Уинстон обратился к Эмили:
– Думаю, тебе следует отвести твою мать в одно из ближайших кафе. Подождите там. Здесь вам делать нечего.
– Нет! – яростно воскликнула Эмили и обожгла его возмущенным взглядом. – Я хочу остаться здесь, с тобой. Прошу тебя.
– Да. Мы останемся здесь, – поддержала дочь Элизабет. Она высморкалась и попыталась вернуть остатки прежнего спокойствия. Тихо про себя Элизабет начала молиться.
Ровно через час после схода лавины спасатели и собаки поднялись наверх в кабинах подъемника.
Прошло еще около часа, и они вернулись с первыми восемью найденными людьми. Пять из них оказались мертвы. Трое чудом спаслись. Две из них были молодые девушки. Один – мужчина.
– Филип! – воскликнула Эмили и, вырвавшись из рук Уинстона и матери, бросилась навстречу кузену.
Филипа поддерживал один из спасателей. Когда он, хромая, двинулся навстречу ей, Эмили увидела, что одна сторона его лица исцарапана и покрыта спекшейся кровью. Его ярко-голубые глаза были словно подернуты пеленой. Но в остальном он, похоже, избежал серьезных повреждений.
