— Ясно. Ну, что пошли? — коротко подытожил пират общий разговор, и компания, проверив на всякий случай, насколько хорошо выходит из ножен оружие, целеустремленно двинулась к развалинам, все четче вырисовывающимся перед туристами поневоле.
В сравнении с совершенной пустотой пустыни, постройка сохранилась неплохо. Уцелела некоторая часть мощных блоков крепостной стены, когда-то окружавшей величественное здание, да и сам замок, изрядно потрепанный ветрами и временем, упрямо сопротивлялся, не желая сдаваться осаде пустыни.
Шагнув за то, что осталось от некогда незыблемых врат из массивных бревен, обитых искрошившимся в пыль железом, путники оказались во внутреннем дворе. Оглядев пустое пространство, частично занесенное песком, принцесса решила: снаружи искать уже нечего. Пустыня сделала свое дело. Теперь можно было только гадать, что находилось перед твердыней раньше. Вероятно, казармы стражи или пристройки для слуг, а может, так и была лишь каменная мостовая, по которой вышагивали хозяева или шустро сновали по своим делам и их поручениям слуги, оглашая тогда еще живой мир смехом, ссорами, пустой болтовней, любовными признаниями. Ныне здесь царила лишь пустота замкнутого стенами пространства. Лишенные магического чутья, боги не могли почувствовать того, что помнили камни замка, а рассказать о прошлых временах было некому. Отныне голосом развалин был лишь шорох песка.
Герцог не в силах был больше терпеть неизвестности. Пока остальные его спутники вдумчиво оглядывались по сторонам, чтобы не пропустить какой-нибудь значимой мелочи, Элегор, решив, что во дворе ничего интересного нет, нетерпеливо воззвал к своим осторожным товарищам:
— Пойдемте же внутрь, здесь пусто! Если только под камнями что-то зарыли. Так нам все равно копать нечем, не шпагами же камень долбить! Может, в замке какой инструмент сыщем!
— Идем-идем, — подтвердила принцесса при молчаливом согласии братьев, чья врожденная острота языка сейчас сдерживалась настороженностью.
И боги, предусмотрительно пропустив Элегора вперед, последовали за ним в неизвестность — широкий провал, темнеющий на месте главного входа. Сумрак замкового коридора лишь немного рассеивал слабый свет, тайком пробирающийся сквозь узкие бойницы окон. Было гораздо прохладнее, чем в пустыне, может быть потому, что не пекло вездесущее солнце, а может быть, из-за особенностей строения здания, его толстых, более полуметра, стен. Но воздух замка не был свеж. Пахло пылью и затхлостью. Принцесса слегка поморщилась. Мелиор ответил ей понимающим взглядом. Впрочем, жажда исследований уже проникла в кровь богов, и они почти сразу перестали обращать внимание на мелкие неудобства. К тому же по сравнению с массовой долей громадного дискомфорта, испытываемого прежде, прибавка вышла и вовсе незначительной. Пыль в обмен на жару — не так уж и плохо.
Боги двигались в полной тишине, нарушаемой лишь звуками их шагов. Невольно проникнувшись драматичностью обстановки, примолк даже герцог, но неуемное любопытство заставляло его вертеть по сторонам головой, как мельница, в тщетных попытках заприметить что-нибудь, достойное внимания. Как здорово было бы утереть нос всезнайке Элии, найдя какую-нибудь замечательную штуковину! Но пока попадались лишь кучки пыли, возможно, несколько тысяч лет назад бывшие изящной мебелью, ценными гобеленами, утварью или чьими-то костями, но сейчас годные лишь для использования в религиозных церемониях. Где-то Элегор слышал о народах, посыпающих прахом и грязью голову в знак глубокой скорби по усопшим родственникам. Зачем пачкать себя, провожая в другую инкарнацию свояка, герцог не понимал, но странный обычай позабавил бога и остался в памяти.
Коридор за коридором, комната за комнатой, зал за залом через арки и колоннады прошли путешественники, неумолимо приближаясь к центру замка, планировкой напоминавшего свернутую спираль. И в каждом из кругов богов встречали лишь вездесущие горстки серого праха.
— Странно, — дотронувшись было до подбородка, но тут же отдернув от лица грязную руку, пробормотал почти про себя Мелиор, внимательно оглядывая интерьер, вернее его отсутствие в замке.
— Что, дорогой? — откликнулась Элия, меланхолично, без всякого пиетета пред прошлым ткнув туфлей в очередную кучку пыли, встретившуюся на пути. Кэлберт внимательно проследил это движение. Правда, его интересовала не столько консистенция пыли, исследуемая девушкой, сколько грациозное движение красивых ног, приятно обрисовываемых светлыми брючками. Пустота замка нагоняла на пирата черную тоску, но богине удавалось рассеивать ее одним своим присутствием.
— То, что здесь нет ничего кроме камня и пыли, — пояснил свою мысль принц, автоматически осматривая следующий в длинной череде залов и цепко примечая за высокой серой аркой другую, значительно крупнее всех предыдущих и иного, более светлого оттенка.
— А чего ты хотел? — хмыкнул доселе молчавший Кэлберт. — Груды сокровищ, накрытый к пиру стол и игривых обнаженных девиц?
— О, мои запросы куда скромнее, — коварно усмехнулся Мелиор и невинно обронил: — Всего лишь песка.
— Ты чего, в пустыне на него не насмотрелся? — удивленно встрял Элегор, которому пришлось по душе предложение пирата по части сокровищ и девиц, правда к этому списку юный бог добавил бы еще и большой бассейн с водой.
Принц глянул на юнца с легким снисхождением и настолько нейтрально, что тон этот вполне можно было счесть изысканным высокомерием, достойным дуэли, заметил:
— Насмотрелся, весьма. Но замок находится в пустыне, ветра бывают довольно сильными, не говоря уж о бурях, в этом мы уже успели убедиться на своем опыте. Двери и окна замка — ничем не прикрытые отверстия, а песка в помещении нет. Ни песчинки! Это магия, но, видно, не слишком могущественная. Она смогла удержать от тысячелетнего распада камень и не дать песку поглотить замок, но его обстановку не сберегла.
Договорив, принц посмотрел на сестру, ожидая подтверждения своих догадок и возможно их развития. Принцесса еще раз окинула взглядом коридор и резко кивнула, соглашаясь с выводами внимательного брата. Она и сама чувствовала в обстановке замка какую то неправильность, но все усиливающаяся с каждой секундой борьба с частью собственной страшной сути, которая, пробуждаясь, рвалась на свободу, мешала серьезно сосредоточиться. Выдержка Элии была очень сильна, но поединок с силой Пожирательницы Душ и тщательная блокировка божественного дара Любви, блоки на котором были не заклинаниями, а запретами воли принцессы, изматывали ее силы, истощая все более с каждой секундой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
