– Я ни о чем с вами не договаривался, милорд, – твердо ответил Генрих.
– Тогда не будем терять времени попусту, перехожу к делу. Мы увозим вас из Уоллингфорда.
– Где же будет наша следующая тюрьма? – поинтересовался Эдуард.
– В Кенилворте.
– В Кенилворте?!
– Да, в моем собственном замке. Там вы будете гостить у моей супруги и вашей ближайшей родственницы. Полагаю, вам будет приятнее находиться в кругу семьи.
Пленники молчали, обдумывая столь неожиданную перспективу. Хозяйкой Кенилворта была родная сестра короля. Конечно же, она радушно встретит своих родственников. Однако на ее поддержку рассчитывать не приходится, ведь Элеанора де Монфор – верная супруга своего мужа.
В тот же день узники отправились в путь, и в Кенилворте их тепло и сердечно приветствовала графиня Лестер.
– По крайней мере, не похоже, что нас здесь будут содержать в неволе, – заметил Эдуард.
А Генрих, увидев сестру, даже прослезился.
Она обняла брата и сказала:
– Ах, Генрих, как скверно все получилось! Ричард, Эдуард, я была бы счастлива, если бы вы приехали ко мне в гости при иных обстоятельствах.
– Мы в этих обстоятельствах не виноваты, – отрезал Эдуард.
Король предостерегающе поднял руку. Элеанора всецело предана своему мужу, и ссориться с ней было бы неразумно.
Все собрались в большом зале. Все это очень походило бы на семейный визит, если бы не многочисленная охрана. Гарнизон Кенилворта был гораздо сильнее, чем в Уоллингфорде.
Дни тянулись медленно. Графиня изо всех сил старалась сделать пребывание родственников в Кенилворте удобным и уютным. Единственное, чего она не позволяла, – высказывать критические замечания в адрес Симона. Тут Элеанора была непреклонна: она готова была оказывать гостеприимство братьям и их сыновьям, но сразу дала понять, что твердо верит в правоту своего мужа.
– Элеанора всегда отличалась твердым характером, – сказал король императору. – Если уж она что-то вбила себе в голову, ее с места не сдвинешь… Все равно она поступит по-своему.
В голосе Генриха звучало восхищение. Пожалуй, одна Элеанора во многом походила на другую. Сестра решила, что выйдет замуж за Симона де Монфора, когда тот считался безвестным искателем приключений. Однако принцесса сумела разглядеть в молодом человеке задатки величия. Даже Генрих вынужден был признать, что дворянин, сумевший отобрать власть у законного государя, является персоной незаурядной, несмотря на всю предосудительность своих действий.
Элеанора выполняла роль хозяйки с достоинством и благородством, умудряясь сочетать радушие с преданностью интересам мужа.
Наступило Рождество. Графиня устроила в замке пышный праздник. Приглашенные веселились, насколько позволяли обстоятельства, однако стража была неподалеку и бдительно присматривала за знатными пленниками.
Эдуард взирал на все это веселье с тоской и отчаянием. Неужели не удастся отсюда вырваться? А Симон де Монфор и его парламент тем временем безраздельно владычествовали в королевстве.
* * *
Удар подстерегал Монфора с неожиданной стороны. Одним из его давних сторонников был Джилберт де Клэр, граф Глостер, внук той самой Изабеллы, которая была первой женой Ричарда, нынешнего римского императора. Джилберт, которого из-за рыжих волос прозвали Красным, унаследовал земли отца, когда ему было немногим больше двадцати. С тех пор он стал одним из самых могущественных лордов королевства. К Монфору он относился с глубоким уважением, и они подружились. По знатности и личным качествам де Клэр был вторым человеком в баронской партии после графа Лестера. Именно Джилберту выпала честь взять в плен короля при Льюисе. Активное участие принимал де Клэр и в переговорах между королем и баронами, происходивших после сражения. В результате король был вынужден подтвердить Оксфордское соглашение. В этом документе содержалась специальная статья, гарантировавшая, что Симон де Монфор и Глостер не будут подвергаться преследованиям в будущем, как бы ни развивались события.
Глостер был молод и непостоянен, он легко заводил друзей и столь же легко делал из друзей врагов. Симон де Монфор не сразу распознал в союзнике это губительное качество.
Многие приверженцы короля после битвы при Льюисе бежали на запад, к границе Уэльса, где находились так называемые уэльсские болота. Тамошних лордов так и называли – «болотные бароны». Порубежье было неспокойным и издавна враждовало с англичанами. Глостер, которому было поручено расправиться с беглецами, подозрительно медлил и, кажется, даже вел какие-то переговоры с «болотными лордами».
Монфора это тревожило все больше и больше.
Со временем Глостер начал выдвигать против своего друга и союзника серьезные обвинения. Мол, Монфор забрал себе слишком много королевских замков. Граф Лестер говорил жене, что этот раздор внушает ему серьезные опасения. Что будет с Симоном и его сыновьями, если король вернет себе власть? Монфор напомнил жене о статье соглашения, в которой ему гарантировалась неприкосновенность, но Элеанора скептически покачала головой:
– Грош цена этому договору. В случае поражения нам, должно быть, придется бежать из страны, и чем скорее, тем лучше. Месть короля будет ужасна. А если Генрих проявит милосердие, то от Эдуарда мы этого не дождемся.
– Дорогая, нам нельзя думать о поражении.
– Думать можно и даже нужно. Всегда следует быть готовым к худшему.
– Я должен немедленно объясниться с Глостером, понять, чем вызвано его поведение.
– Отправляйтесь в путь, я пригляжу за пленниками.
– Я знаю, что Генрих и его брат никуда не денутся, но Эдуард меня тревожит. Уверен, он готовит побег. Принц не похож на отца. У него есть задатки великого короля, но пока он еще слишком молод и опрометчив. Эдуард наверняка попытается совершить побег. Я возьму принца с собой – так мне будет спокойнее.
– А остальных оставите здесь?
– Да, это наилучшее решение.
Когда Эдуард узнал, что его увозят из Кенилворта, принц обрадовался. Жизнь в замке наскучила ему до предела.
* * *
Путешествие оказалось еще более волнующим, чем ожидал принц. Вскоре выяснилось, что среди приближенных Монфора есть предатели. Человек, подобный графу Лестеру, который всего добился сам и достиг вершин власти, у многих вызывал зависть. Помимо ревностных сторонников, которые готовы были пожертвовать жизнью ради своего предводителя, нашлось немало и таких людей, кто проникся к нему лютой ненавистью.
Эти дворяне и вступили в переговоры с Эдуардом.
Одним из них был Томас Клэр, младший брат графа Глостера. Однажды, пришпорив коня, он поравнялся с принцем и прошептал:
