– Ладно, выйди, – приказал он стражнику, а женщине сказал: – Переходи к делу.
Марго сбросила капюшон, и присутствующие увидели, что это мужчина.
– Милорд, выслушайте меня. Я хочу оказать услугу королю и вашему высочеству. Я прибыл из Кенилворта.
– Так-так, – насторожился Эдуард. – Продолжай.
– Изменник Монфор велел своему сыну нанести удар вам в тыл. Они хотят раздавить вас между двумя армиями.
– Это мне известно.
– Милорд, войско в Кенилворте хуже обучено, чем армия Монфора-старшего. Там не ждут нападения. Монфор-младший уверен, что ему ничто не угрожает. По сигналу отца он должен напасть на вас с тыла. Ночью в замке почти не выставляют дозор. Лошади и арсеналы почти без присмотра. Было бы совсем нетрудно подобраться к ним в темноте и перебить всех до последнего человека.
Эдуард оглянулся на своих соратников.
– В его словах есть резон. Но можно ли ему верить?
– Милорд, я явился сюда, рискуя жизнью. Если вы мне не верите, оставьте мой совет без внимания. А еще – лучше поместите меня под стражу и убедитесь, правду ли я говорю.
Эдуард хотел было наградить этого человека и отпустить его, но вновь укорил себя за поспешность.
– Так и сделаем, – объявил он. – Ты остаешься в лагере. И если твои слова правдивы, ты получишь щедрую награду.
* * *
Стояла темная ночь. В замке Кенилворт все спали, лишь кое-где на стенах горели факелы. Эдуард с небольшим отрядом отборных воинов бесшумно подобрался к самым укреплениям. Чуть поодаль расположились основные силы его армии, готовые к штурму.
«Марго» не солгал. Враг был застигнут врасплох. Понадобилось не более получаса, чтобы сломить сопротивление немногочисленных постов, а остальные солдаты армии Монфора-младшего даже не успели взяться за оружие.
Многие были перебиты прямо в постелях, кое-кому удалось убежать, в том числе, к немалому огорчению Эдуарда, и самому Симону.
Проклиная все на свете, Монфор-младший с горсткой людей прорвался к конюшням и был таков.
Эдуард торжествовал победу, которая была почти столь же сокрушительной, как победы Монфора при Льюисе. Теперь вместо двух вражеских армий перед принцем стояла только одна.
Эдуард вызвал к себе «Марго» и предложил ему любую награду. Тот просто ответил, что хотел бы служить под знаменами лорда Эдуарда, а больше ему ничего не нужно.
Эдуард крепко пожал своему спасителю руку:
– Отныне я твой друг, и останусь таковым, пока жив.
Теперь медлить было нельзя. Эдуард должен был напасть на Монфора-старшего, пока тот не узнал о разгроме союзной армии.
Залог успеха – внезапность.
– Вперед, на Ивсхэм! – объявил Эдуард.
* * *
Тем временем Симон де Монфор, ставка которого находилась в замке Ивсхэм, не сомневался в скорой победе. По его расчетам, сын должен был уже зайти в тыл Эдуарду. Симон-младший – хороший полководец. Он сумеет выбрать правильный момент для атаки.
Последние недели выдались тревожными. С того самого дня, когда Монфор узнал о бегстве Эдуарда, он лишился сна и покоя. Короля Монфор не боялся, зная, что этот заядлый семьянин ему не опасен. Генриха в жизни интересовало только одно – как угодить королеве. Любовь к жене настолько ослепила его, что он забыл о благе страны. Быть хорошим семьянином похвально, думал Монфор, но всему есть пределы.
Страной должен править король при участии парламента. Наконец-то Монфору удалось осуществить свою давнюю мечту. В парламенте, представлявшем все города и графства страны, заседали государственные мужи. Можно ли придумать более совершенную форму правления. Монфор гордился своим изобретением. Все шло хорошо до того дня, пока болваны-охранники не позволили Эдуарду сбежать.
С башни затрубил рог – на замок Ивсхэм двигалось какое-то войско. Монфор поднялся на башню, взяв с собой своего цирюльника Николаса. Дело в том, что цирюльник отличался необычайной дальнозоркостью и прекрасно разбирался в гербах и штандартах.
– Что ты видишь, Николас?
– Я вижу знамя Монфора, милорд. Оно реет над передовым отрядом.
– Хвала Господу! Это мой сын! Я знал, что он вот-вот появится.
Граф ликовал. Одно из двух: или сын сумел обойти армию Эдуарда, или, еще лучше, разгромил ее в одиночку. Так или иначе, мятежу Эдуарда конец. Мир и справедливость вновь восторжествовали.
Соратники графа могут успокоиться. Войны не будет, ибо объединенная армия Монфоров настолько сильна, что у Эдуарда не остается ни одного шанса.
Тут к Монфору бросился побелевший Николас и дрожащим голосом воскликнул:
– Милорд, я вижу и другие штандарты! Там не только знамена Монфора!
– А какие еще? Говори быстрей!
– Милорд, я вижу трех львов Эдуарда, а также герб Роджера Мортимера.
– Спаси нас, Боже! – вскричал Монфор. – Нас обманули! Что это значит? Откуда у них штандарт моего сына?
Но времени предаваться догадкам не было. Враг и так уже подобрался слишком близко.
Монфор был незаурядным полководцем, но в этой ситуации он мало что мог сделать. Наскоро протрубили сбор, собрали воинов, но многие из них по-прежнему считали, что приближается союзная армия.
Монфор прекрасно понимал, в каком невыгодном положении оказывается войско, не успевшее подготовиться к битве.
Меня обманули, думал он. Что с моим сыном? Эдуард слишком быстро стал мужчиной, а я все еще считал его безрассудным мальчишкой.
Что ж, на всякое коварство найдется коварство еще более хитрое. Надо воспользоваться тем, что в замке находится король. Пусть Генриха выставят перед армией – интересно, осмелится ли сынок напасть на собственного отца.
Кое-как выстроив войска, Симон поднял штандарт на холме.
– Клянусь десницей святого Иакова! – воскликнул он. – Эдуард многому научился. Смотрите, как искусно он наступает. Теперь он уже не совершит такой глупости, как при Льюисе. Воюя со мной, Эдуард стал настоящим полководцем.
Был третий час пополудни, жаркое августовское солнце нещадно палило. Обе армии сошлись в схватке.
* * *
«Какой позор! Выставить законного короля, вопреки его воле, посреди поля сражения! И это сделал Монфор, близкий родственник, муж сестры! Неужто мне суждено погибнуть от руки собственного сына», – думал Генрих.
Он вспомнил свою обожаемую Элеанору, томившуюся по ту сторону пролива. Вспомнил и своего любимого сына. Как будет горевать Эдуард, узнав, что его солдаты по ошибке убили собственного короля!
Будь ты проклят, Монфор! Как я мог допустить, чтоб ты вкрался ко мне в доверие?
Однако, несмотря на смятение чувств, Генрих с гордостью взирал на действия сына. Эдуард очень ловко использовал фактор неожиданности. Тем самым еще до начала сражения он обеспечил себе победу. Жаль только, мальчика ждет страшный удар, когда среди мертвых тел он обнаружит собственного отца…
