попробовать, может, поймёшь. Может, так тебе будет легче, меня отпустить… — Катя откинулась в кресле и улыбнулась ему. — Настырный ты, люблю таких, что ж, твоя взяла, задаёшь вопросы, так слушай ответы. Нет никакой Карины и Кати, нет у меня раздвоения личности, к которому ты меня так упорно подводил, а я тебя активно поддерживала. Тут только я и никого больше. Я умнее вас всех вместе взятых и здоровее психически, как бы вам всем это не было тяжело признать, так оно и есть. Я пережила этот чёртов ад и выжила. Я умею брать ответственность за свои поступки, что бы я не сделала, а ведь мне их обеих пришлось убить. Да, вот так вот жестоко. Я очень умная, папа, когда я сделала то, что сделала, я понимала, что вина меня погубит, случайно сказанное слово меня погубит, никто не должен был узнать. В тот год, когда мы с братом были сами по себе, я пережила самую главную трансформацию в своей жизни. Я сожгла прошлую Катю и Карину, как огнедышащий дракон, и на этом пепелище из костей я вырастила нового человека — себя!
Катя ткнула себе в грудь рукой и ужесточила свой взгляд.
— Я стала чем-то новым, убрала всё лишнее и оставила только то, что не сломается. Мне было нельзя. Ты не представляешь, чего мне стоило заново научиться плавать в открытом водоёме, панические атаки меня топили. Я проделала колоссальную работу над собой в тринадцать лет, такую, что не осилят и взрослые за всю свою жизнь. Я избавилась от переживаний, чувства вины, всего, что мешало. По паспорту я Катарина, но она никогда не стала бы такой. Если бы нас воспитывал ты, ты сломал бы её первой, Карина продержалась бы чуть дольше. Я выросла, папа, попытаешься меня сломать, всегда помни — головы я не склоню, даже, если упаду на колени! И когда я с них встану, а я всегда поднимаюсь, у меня другого выбора просто нет — упадёшь ты, и я тебя добью, так, чтобы наверняка. Мы будем играть либо по моим правилам, либо не будем играть вовсе. Я всегда получаю то, что хочу, я всегда буду бороться за то, что считаю своим и не отступлю! Да, я иногда спотыкаюсь, по причинам от меня независящим, чаще всего это просто химические процессы в организме, которые я не могу контролировать, но я за ними слежу. Я знаю себя дольше, чем кто бы то ни было из вас, и я могу справиться со всем сама. Я знаю, что моя «тёмная сторона» немного пугает, но это не моё альтер эго, это просто моё плохое настроение, которое множится на два. Я и радуюсь также, вдвойне, потмоу и разница между хорошо и плохо очень заметна. Да, я разговариваю иногда со своим отражением, вместо психотерапии. Да, я разделяю, свои чувства по кучкам, проживаю и переживаю их по отдельности, но всегда собираю потом воедино. Да, я иногда называю себя Карина, когда мне не хватает сил собраться, но я никогда не забываю, что я на самом деле не она. Будь жива Катя, Карина жила бы совсем другой жизнью. Я повторю — у меня нет раздвоения личности, я просто…
— Ты живёшь за двоих, — тихо сказал Сергей.
— Можно и так сказать, если тебе легче от этого будет. Я предпочитаю называть это «на полную катушку». Меня уже похоронили, я родилась заново. Я знаю, что жизнь может закончиться в одну секунду. Вот так… — Катя щёлкнула пальцами в воздухе и улыбнулась. — Я живу, как хочу, не спрашиваю разрешения, и ни о чём не жалею. Я столько всего попробовала, столько всего делала, пусть это немножко похоже на хаотичную суету бешеного электрона, для меня это порядок, мой личный, и мне в нём очень хорошо. Иногда, плохо, но это временно. Ты мне веришь?
— Нет, — немного, подумав ответил Сергей, улыбаясь ей сквозь рыжую бороду. — Но я верю в тебя. Мне этого достаточно, чтобы быть за тебя спокойным.
— Ты никогда не будешь спокойным, когда у тебя есть дети, — покачала головой Катерина. — Только вот мне не нужен отец, Сергей, задолбалась тебе это повторять. И на слова «люблю» у меня иммунитет, потому что те, кто поступал со мной хуже всего, это повторяли много-много раз и до и после. Но мне бы не помешал друг, который слушает и не осуждает, а ты можешь таким быть, если очень постараешься. Только один вопрос решим, с твоей верностью и честностью.
Катя нагнулась к столу, сложила руки на столе и уперлась взглядом в своего отца.
— Я вот знаешь чего никак не могу понять, чего ты ко мне прицепился, а? Почему ко мне столько внимания, а существование ещё одного своего отпрыска ты упорно игнорируешь?
— Какого отпрыска? — поползли на лоб рыжие брови Моржа.
— Ты правда не знаешь или ты решил не знать, потому что она как доказательство твоего предательства?
— Она? О ком ты говоришь? Я не понимаю… — пробормотал Сергей.
— Блять, прям завидую вам иногда, мужикам, не знает он, — хмыкнула Катерина. — У нас женщин так не получается, трудно не заметить, что у тебя кто-то родился. Сестрёнка у меня есть, младшая, Алиса её зовут…
Глава 30. Два лучика надежды
Сделал вроде Сергей, а стыдно вдруг стало Вадиму, и за себя в том числе, как будто все друзья Игоря только и делали всю жизнь, что его предавали. У Вадима уже разболелась голова от всего того, что он сегодня услышал. Если Катерина собиралась воедино, то Вадим будто рассыпался на части. Ему надо было всё обдумать, одному, позже. У братьев же чувства лились через край. Павлик открыл рот от удивления, а потом злобно уставился на Сергея, сжав зубы, как и его брат.
— Как вы могли так с Игорем поступить?! — подал голос Павел. — Он вас другом считал! А вы за его спиной жену его трахали? У Макса вон и то больше мозгов, когда Юля к нему в штаны лезть начала он её на хуй послал! А вы что? Не смогли отказать?
— Да что вы в ней нашли то?! Мёдом между ног намазано? — поддержал брата Макс. — Да, может, она раньше и была красивая, но блин, по ней же сразу видно — сука!
Сергей спокойно стерпел претензии со стороны двоих молодых людей и не отвечал. Зато ответила Катя, она же Карина.
— Юля обладает талантом, женскими чарами, не очарованием,
