— Принцесса кончила письмо? — спросил он, когда прекрасная девушка подошла настолько близко, что могла слышать его голос.
— Да, виконт, письмо написано, запечатано, и ее высочество ждет вас.
Услышав эти слова, Рауль поклонился Атенаис, бросил последний взгляд на Луизу, сделал приветственный знак Монтале и удалился по направлению к замку.
Однако, уходя, он все время оборачивался. Безмолвные и неподвижные, три фрейлины провожали его глазами, пока он не скрылся из виду.
— Наконец-то, — сказала Атенаис, первая прерывая молчание, — наконец-то мы одни и можем на свободе поговорить о вчерашнем происшествии и решить, как нам следует вести себя дальше. И вот, если вам угодно уделить мне внимание, — продолжала она, оглядываясь по сторонам, — я вкратце выскажу свое мнение, прежде всего о том, как я смотрю на наши обязанности. А если вы не поймете меня с полуслова, я объявлю вам волю принцессы.
И мадемуазель де Тонне-Шарант энергично подчеркнула последние слова, чтобы у подруг ее не оставалось никакого сомнения насчет официального характера этих слов.
— Волю принцессы! — в один голос вскричали Монтале и Луиза.
— Ультиматум! — дипломатически отвечала мадемуазель де Тонне-Шарант.
— Боже мой! — прошептала Лавальер. — Значит, принцесса знает…
— Принцесса знает больше, чем мы ей сказали, — отчеканила Атенаис. — Поэтому будем начеку.
— О да, — сказала Монтале. — И я буду внимательно слушать тебя. Говори, Атенаис.
— Боже мой, боже мой! — прошептала вся трепетавшая Луиза. — Переживу ли я эти ужасные события?
— О, не пугайтесь, — успокоила ее Атенаис, — у нас есть лекарство.
И, усевшись между двумя подругами, она взяла их за руки и приготовилась говорить. Однако не успела она открыть рот, как послышался стук копыт лошади, скакавшей галопом по мостовой за оградой замка.
XXXVI. Счастлив, как принц
По дороге в замок Бражелон встретил де Гиша. Но еще до этого де Гиш столкнулся с Маниканом, который, в свою очередь, повидал Маликорна. Как Маликорн встретился с Маниканом? Самым простым образом: он ждал его возвращения от обедни, куда тот пошел в сопровождении г-на де Сент-Эньяна. Они очень обрадовались встрече, и Маникан воспользовался этим случаем, чтобы спросить у друга, не осталось ли в его кармане нескольких экю.
Нисколько не удивившись этому вопросу, Маликорн отвечал, что карман, из которого вечно берут, никогда его не наполняя, похож на колодец, который дает, правда, воду зимой, но летом, благодаря усердию садовников, высыхает до дна; карман его был довольно глубок, так что во времена изобилия из него можно было доставать порядочные суммы, но, к несчастью, злоупотребления совсем опустошили его.
На эти слова Маникан задумчиво ответил:
— Это верно.
— Значит, нужно его наполнить, — прибавил Маликорн.
— Без сомнения, но как?
— Ничего не может быть легче, дорогой Маникан.
— Хорошо, скажите.
— Место у принца, и карман наполнится.
— У вас есть это место?
— Я имею право на это место.
— Так что ж?
— А то, что право на должность без должности все равно что кошелек без денег.
— Правильно, — снова согласился Маникан.
— Значит, будем добиваться места, — сказал Маликорн.
— Дорогой, дражайший! — вздохнул Маникан. — Получить место у принца очень трудно в нашем положении.
— Вы думаете?
— Конечно, в настоящую минуту мы ничего не можем просить у принца.
— Почему же?
— Потому что он холоден с нами.
— Глупости! — отчеканил Маликорн.
— А что, если поухаживать за принцессой? — предложил Маникан. — Может быть, нам удастся угодить таким образом принцу.
— Совершенно верно; если мы начнем ухаживать за принцессой и действовать ловко, принц будет обожать нас.
— Гм!
— Ведь мы же не дураки! Поэтому, господин Маникан, вы, как великий дипломат, должны поскорее примирить господина де Гиша с его высочеством.
— А теперь скажите, Маликорн, что вам поведал господин де Сент-Эньян?
— Мне? Ничего; он меня спрашивал, вот и все.
— Со мной он был не так сдержан.
— Что же он вам сообщил?
— Что король безумно влюблен в мадемуазель де Лавальер.
— Нам и самим это известно, черт возьми, — иронически заметил Маликорн. — Все здесь только и кричат об этом; но вы поступите, пожалуйста, согласно моему совету: поговорите с господином де Гишем и постарайтесь добиться от него, чтобы он загладил свою вину перед принцем. Какого черта! Он обязан сделать это по отношению к его высочеству.
— Но для этого нужно прежде всего найти де Гиша.
— Мне кажется, это не так уж трудно. Чтобы увидеть его, сделайте то, что сделал я, желая увидеть вас: подождите его. Ведь вы знаете, что он любит прогулки.
— Да, но где он гуляет?
— Что за вопрос? Ведь он влюблен в принцессу, не правда ли?
— Говорят.
— Значит, он гуляет возле ее апартаментов.
— Глядите-ка, мой милый Маликорн, вы не ошиблись: вот он сам!
— Как же я мог ошибиться? Разве это в моих привычках? Вам очень нужны деньги?
— Ах! — жалобно вздохнул Маникан.
— А мне нужно место. Если Маликорн получит место, у Маникана будут деньги. Все очень просто.
— В таком случае будьте покойны. Я приложу все усилия.
— Действуйте.
Де Гиш был уже рядом; Маликорн пошел своей дорогой, а Маникан приблизился к де Гишу.
Граф был сумрачен и задумчив.
— Скажите, какую рифму вы подбираете, дорогой граф, — обратился к нему Маникан.
Де Гиш узнал друга и взял его под руку.
— Дорогой Маникан, — сказал он, — я ищу кое-что поважнее рифмы.
— Что именно?
— А вы поможете мне найти то, что я ищу? — продолжал граф. — Вы ленивы, значит, вы изобретательны.
— Моя изобретательность к вашим услугам, дорогой граф.
— Вот что: я хочу побывать в доме, где у меня есть дело.
— Так нужно войти в этот дом, — догадался Маникан.
— Разумеется. Но в доме живет ревнивый муж.
— Разве он страшнее Цербера?[*]
— Нет, не страшнее, но так же ревнив.
— И у него три пасти, как у пса, охраняющего вход в ад? Не пожимайте плечами, дорогой граф; у меня есть основания задать вам этот вопрос, ибо, по уверениям поэтов, чтобы смягчить Цербера, нужно угостить его пирожком. А я привык смотреть на вещи прозаически, трезво и говорю: для трех пастей одного пирожка маловато. Если у вашего ревнивца три пасти, граф, возьмите три пирожка.
— Шутник, — улыбнулся граф.
