— Ну так записывай, — сказал Валентин. — Хранитель: Акоста. Катрен первый. Твой главный враг…
— Уже записал, — перебил его Розенблюм. — Теперь ты понимаешь, что такое Время Темных Сил?
— Понимаю, — кивнул Валентин. — Это главный враг Ювелина Акосты. Записывай дальше: хранитель Кроче, катрен второй…
Розенблюм посмотрел на Валентина, как на удава — и послушно склонился над листом бумаги. Вот так-то лучше, подумал Валентин. Будет мне каждый подмастерье указывать, кто у меня главный враг! Справимся мы с вашими Темными Силами; не уверен, что совсем уж без жертв и разрушений — но справимся.
Решив так, Валентин принялся диктовать Розенблюму оставшиеся катрены. Розенблюм послушно записал их, больше не пытаясь привлечь внимание начальства к могущественным и бездушным врагам. Закончив, Валентин прикрыл глаза и высветил перед собой карту Эльсана с часами в левом верхнем углу.
По прямой от хребта Геммер, нависшего над рекой Быстрянкой, до Золотого Леса, раскинувшегося у западного склона симмерских гор, было просто рукой подать — сто двадцать километров. Однако «рукой подать» — это с точки зрения эбовских скоростей, где меньше ста километров в час никто не ездит. По меркам Побережья, где даже самрухары летали на своей магической тяге с черепашьей для птиц скоростью — около тридцати километров в час — до Золотого Леса было чертовски далеко. Валентин уныло посмотрел на часы — прошло еще только двадцать минут с того момента, как Зверь Прямого Пути распустил свои шипы. Ехать до Золотого Леса предстояло еще несколько часов. Точную скорость пряпов Валентин не помнил, но раз уж их главная ценность заключалась в способности угнаться за еле ползущими самрухарами, рассчитывать на быстрое завершение путешествия не приходилось. Валентин решил потратить выдавшиеся нежданно-негаданно свободные часы на то, чтобы составить генеральный план выполнения Пророчества, и открыл рот, чтобы попросить у Розенблюма бумагу и карандаш.
— Золотой Лес, — удивленно сказал Розенблюм, привставая в кресле. Он наклонился в сторону карты, всмотрелся в расположение игл — и расстегнул ремень. — Золотой Лес, мастер! Мы прибыли!
Постоянный стрекот шипов, сопровождавший Валентина всю поездку, медленно стих. Валентин прикрыл глаза, позволяя ясновидению определиться на местности. Все верно — его окружали знаменитые на все Побережье «золотые» деревья, чей магический спектр Валентин знал назубок. Вот только молодильных яблок на деревьях уже не было — их еще в августе собрали подчистую эльсимские храмовники. Значит, и в самом деле приехали, подумал Валентин. За двадцать минут — сто двадцать километров. Надо же, как быстро забегали пряпы с наступлением Времени Темных Сил!
— Я чувствую поблизости сильного мага, — сказал Розенблюм, подходя к Валентину. — Нам лучше сойти со спины Зверя и спрятать его в Сероте.
— Сейчас, — сказал Валентин, направляя Жезл себе под ноги. — Раскрой спину!
Пряп послушно выполнил команду. Розенблюм первым, как и подобает подмастерью, уцепился за лестницу и соскользнул вниз. Валентин щелкнул пальцами, сбавив собственный вес в несколько раз, и прыгнул следом. Ему не слишком понравилось карабкаться по лоснящейся спине пряпа.
— И как далеко находится этот маг? — спросил Валентин, приземлившись рядом с Розенблюмом.
— Вот он, — прошептал Розенблюм, указывая в просвет между деревьями, через который виднелось пламя большого костра. — Спрячь Зверя!
— Скройся, — сказал Валентин, тыча Жезлом за спину. Сам он никакого мага не чувствовал, но зато явственно различал впереди, вокруг костра, добрый десяток странных теней. Их магический спектр напоминал зомби, но был лишен характерного привкуса мертвечины. Двойники? Демоны? Валентин никак не мог понять, кто водит хоровод вокруг колдовского огня. А огонь в костре был несомненно колдовским — другого огня золотые деревья не потерпели бы.
— Ну ладно, — сказал Валентин. — Пошли. Скорее всего, это и есть Акоста.
— Он слишком слаб, — покачал головой Розенблюм. — Мастер, это кто-то другой!
— Не думаю, — возразил Валентин. — У Пророчества просто не осталось времени на кого-то другого!
В ту же секунду от далекого костра донесся надрывный, исполненный боли и отчаяния вопль. Валентин подался вперед, зрение его мгновенно обострилось, повинуясь едва наметившемуся желанию, и он увидел человека, сидевшего около костра. Точнее, сидевшего наполовину в костре, потому что ноги его, скрученные толстой проволокой, были объяты пламенем. Человек вырывался из рук державших его существ, оказавшихся все-таки демонами, и отчаянно кричал.
Валентин усилил зрение до максимума, всматриваясь в лицо кричавшего. И понял, что не ошибся. Перед ним сидел, корчась от боли, величайший маг Побережья Ювелин Акоста.
Глава 15.
Два спасателя
Но мы не из тех, кто бьет в набат
И мечется оголтело.
Валентин мгновенно присел, перекатился на несколько метров вправо и вскинул левую ладонь к небесам. Розенблюм метнулся в другую сторону, спрятавшись за ближайшее дерево. Из-за деревьев, со стороны костра на поляну вылетела тонкая струйка серого дыма, тут же растаявшая в воздухе.
Валентин с изумлением посмотрел на свою воздетую к небу ладонь и опасливо покосился на Розенблюма. Тот лежал, закрыв голову руками, и трясся всем телом — то ли от страха, то ли от воздействия непонятного серого дыма. В любом случае, ему было не до наблюдений двойственной природы Фалера.
Валентин опустил левую руку, поднялся на ноги, отряхнул комбинезон и подобрал брошенный было Жезл Повиновения. Ну вот вам и драка, подумал он, с мрачной решимостью засовывая Жезл за пояс. Демонов бояться — в Золотой Лес не ходить.
В любое другое время Валентин обрадовался бы той быстроте, с которой Емай увел его от магической атаки. Но сейчас вмешательство Емая воспринималось досадной помехой. Во-первых, Валентин не успел распознать примененное против него колдовство — а во-вторых, чужая магия рассеялась в воздухе, ничуть не подпитав бублик. Сиди и не высовывайся, мысленно приказал Валентин Емаю, а потом шагнул вперед, открывая себя следующей атаке.
Вот будет хохма, успел подумать Валентин, если бублик не выдержит.
В следующее мгновение четыре струйки едкого дыма расплескались по невидимой сфере, окружившей Валентина со всех сторон. Валентин презрительно усмехнулся и сделал еще один шаг вперед. Шесть выстрелов, потом семь, потом — девять. Бублик креп с каждым залпом, и вместе с ним крепла уверенность Валентина в том, что дело нечисто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
