— Впереди у вас, до Сан-Антонио, такое же свинство — una porquería, — говорит он на прощанье, — а потом до самых водопадов дорога вполне приличная. Не исключено, что в Сан-Антонио вы сможете достать каплю бензина. Но только по счастливой случайности. Так далеко в лес бензин никто не завозит.
Едем час. У дороги показываются четыре деревянные постройки. На следующем километре встречаем грузовую машину, первый автомобиль с отъезда из Посадаса, не считая охромевшего грузовика с терпеливым водителем.
— Сан-Антонио? Да вы только что проехали его. Какой там бензин, что вы! Там его нет ни капли по крайней мере вот уже месяц. Я езжу на нефти, а беру ее в Бразилии.
— Как так — в Бразилии?
— Вон там деревья, видите? Это уже Бразилия. В двух километрах от границы есть небольшой альмасен, там вам продадут бензина сколько угодно. Формальности много времени не займут. Через час вернетесь обратно.
Было одиннадцать часов.
Мы отказались от гонки. Если пароход еще не ушел, то он поднимет якоря не позднее, чем в полдень. До порта нам оставалось добрых сто двадцать километров, а на дне бака — всего лишь несколько литров бензина. Поезжайте за ним в Бразилию! На часок, не больше!
На аргентинской стороне люди предупредительны. Вы должны подождать, пока сходят за господином шефом: он вышел и вернется через полчаса.
Аргентинский флаг лениво полощется над полицейским пунктом; в 100 метрах от него развевается бразильский флаг. Поднимаясь ранним утром в лагере Тобунас, мы и не представляли, что в полдень окажемся в Бразилии, даже не переезжая реки.
Бразильские парни доверчивы. Они заполняют корявыми буквами бумажку, которую вы вернете на обратном пути. Паспорта? Зачем? Не стоит возиться, если вы едете на каких-то два часа. Отметитесь на следующей станции против альмасена, господин шеф поставит на бумажке печать, и все будет в порядке.
Прошло еще полчаса, пока хромой хозяин альмасена достал у соседей шланг, с помощью которого мы перелили из бочки в бак 30 литров бензина. Чтобы не тратить времени даром, Мирек берет паспорта и бумажку и идет к расположенному напротив деревянному строению на сваях.
— Bom día, — по-португальски отвечает человек в формена испанское «buenos días». Взгляд его скользит по голым коленям Мирека, лицо наливается краской и приобретает выражение деревенского стражника-глашатая, у которого отняли барабан.
— Где у вас длинные брюки? — с трудом улавливаешь вопрос в потоке официальной португальской речи. — В таком виде появляться в Бразилии нельзя. Ступайте и переоденьтесь!
Мирек категорически отказывается. От самого Асунсьона мы едем в коротких штанах и переодеваемся только при въезде в города, чтобы не подавать дурного примера ретроградам Латинской Америки.
Полицейский встает из-за стола и выходит с намерением хорошенько, как заморского зверя, осмотреть Мирека. К немалому своему изумлению, замечаешь, что полицейский бос.
— А без ботинок в Бразилии разрешается приходить в учреждения?
— Я здесь дома, — со злостью отрезает полицейский и влепляет печать на пропуск.
— Скажите, пожалуйста, как по-португальски «спасибо»? — спрашивает Мирек на испанском языке, чтобы разрядить обстановку.
— Muito obrigado, — отвечает босая форма, снизив голос на два тона.
— Muito obrigado, senhor, — повторяет за ним Мирек и скрывается в дверях.
Трудно поверить, как может изменить облик и нравы людей такой пустяк, как пограничный столб. И там и здесь одинаковый лес, одинаково плохая дорога, за шлагбаумом деревья цветут так же ярко, как и перед ним, и одно и то же солнце освещает их. Но люди — люди другие. За шлагбаумом полицейские попросят вас сняться вместе с ними, несмотря на то, что у вас короткие штаны, здесь же хозяйка поминутно заглядывает в дверь, чтобы в двадцатый раз увидеть, как выглядит мужчина с голыми коленками, и в двадцатый же раз захохотать, прикрывшись рукой. На аргентинской стороне вас накормят извечными асадо и пучеро — говядиной, жесткой как подошва. Здесь на захудалом бразильском постоялом дворе перед вами расставят на столе миски с пятью сортами мяса, с рисом, черной фасолью, соусом, поджаренными пальмовыми побегами, цветной капустой и смесью ароматных специй, которые видишь впервые в жизни. Проедете шлагбаум — и людей вокруг вас словно подменили.
Ибо дело не только в том, что этот шлагбаум на полметра врыт в землю…
Завершение гонки
Сильный толчок. Вслед за тем гулкий удар под днищем. Передняя часть машины подскочила.
— Все, аккумуляторам — крышка!
За машиной в щетке высокой травы между глубокими колеями осталось светлое пятно от камня.
— Вот он, смотри!
Острый камень, который мы сильным ударом высадили из дороги, откатился на 10 метров от места происшествия и остался в траве у обочины. Через минуту оба запасных колеса лежат на дороге. Деревянную крышку гнезда аккумулятора вышибло, и она лопнула по всей длине. Две фарфоровые пробки аккумулятора раздроблены, две другие выбиты с резьбы. Собираем осколки их между банками. Однако нигде не видно следов кислоты. Пробито лишь стальное дно.
Через минуту с ремонтом покончено.
— Вот это называется повезло!
— Да, таких аккумуляторов еще поискать надо!
Селение Десеадо.
Открываем последнюю из районных карт, которыми нас снабдили в филиале автоклуба в Обере. В конце листа — Пуэрто-Игуасу, несколько ближе отель «Катаратас-дель-Игуасу», цель сегодняшнего этапа. В порт нам можно не спешить: «Крус де Мальта» наверняка бороздит уже бразильские воды Параны к северу от Фоса. Мы меняем только порядок маршрута: вместо того чтобы осматривать водопады со стороны Бразилии, мы познакомимся с ними в Аргентине, а затем поищем возможностей переправы.
Стена гор постепенно понижается, открывая нам все более широкие просторы; склоны выравниваются, — а в глубоких колеях дороги, окаймленной первыми бамбуковыми рощицами, вместо острых камней появляется красноватая пыль. За несколько минут машина изменила свою окраску; под красно-бурым налетом камуфляжа никто бы не стал искать серебристую окраску металла. А пока мы прорывались сквозь завесу пыли за колонной машин, груженных лесом, цвет «татры» и всего, что было на ней и внутри нее, стал совершенно одинаковым. Покраснели наши светлые рубашки, словно их окунули в ванны с кармином мексиканских опунций[53], покраснели руки, волосы и лица, по которым в слое пыли прокладывали себе путь ручейки пота.
Девять километров до цели.
Хрустальный поток скачет по камням и, пробежав под каменным мостиком дороги, исчезает в лесу. Делаем остановку.
