— Вы преувеличиваете!
— Ни в коем случае! Зачем? Я проснулась и поняла, что одинока и никому не нужна, А меньше всего — своему единственному сыну. И это правильно. Он платит мне моей же монетой. В молодости мне было не до него.
— Так не бывает. Вы несправедливы к себе.
— Бог мой… Деточка, поверьте, я бы все отдала, чтобы прокрутить свою жизнь назад. Туда, где ему пять-шесть лет. Я глупо и никчемно растратила свою жизнь. А теперь еще и вижу, что испортила жизнь сыну. Он не верит в любовь. А почему, думаете?
— У него был неудачный брак…
— Его не любила мать! Поэтому нелюбовь жены воспринималась как норма. А ваша любовь была неожиданностью и показалась неправдой.
— Вы думаете, все дело в этом?
— Помогите мне, Машенька! — Римма Анатольевна затушила сигарету, достала новую.
— Я?! — Маша опешила. Она вглядывалась в темноте в лицо собеседницы, видела только дрожащий в глазах влажный блеск.
— Да, вы, — повторила Римма Анатольевна. — Вы можете мне помочь. Мне нужен мой сын. Мне нужна внучка. Нужна семья сына, это единственный свет для меня. Вы молоды, и вам трудно понять меня. Для вас сейчас кажутся важными работа, отношения с мужчинами, дружба и много чего. А я убедилась, что это — тлен. Важно только то, что останется с тобой в старости.
— Но у вас все это есть! Сын, внучка. Я-то чем могу вам помочь?
Маша недоумевала.
Римма Анатольевна щелкнула зажигалкой. Вспыхнул огонек новой сигареты. Маша хотела сказать что-то вроде «вы много курите», но промолчала.
Теплый воздух вобрал в себя волнение пожилой женщины, и Маша почувствовала и поняла это.
— Что я могу для вас сделать?
— Вы можете сделать моего сына счастливым.
— Но… я не понимаю.
— Вы не понимаете, чем счастливый человек отличается от несчастного? Счастливый щедр на любовь, он готов простить, он открыт для общения. Я видела своего сына после возвращения с дочерью и поняла, что в его жизни что-то произошло. Он был не такой, как всегда. Думаю, он любит вас и переживает.
— Но это только ваши предположения! У вас, Римма Анатольевна, такая странная логика. Впрочем, в вас я узнаю Дениса. Вы неуловимо похожи. Только я не пойму, чего же вы ждете от меня? Я должна явиться к нему и предложить себя в жены?
Маша выкинула окурок и уставилась в сиреневые очертания седой прически.
— Я этого не сказала. Дайте ему шанс. Не прогоняйте его. Сделайте шаг навстречу.
— Это трудно, — усмехнулась Маша, представив себе Дениса на капитанском мостике посреди океана.
— Я не хочу выглядеть навязчивой, — продолжала Римма Анатольевна, — но мне хотелось бы вас пригласить в гости.
Маша открыла рот от изумления, но Римма Анатольевна опередила ее:
— Я не к Денису вас приглашаю, а к себе. У меня отдельная квартира недалеко от моря. Внучка будет счастлива, она мне все уши про вас прожужжала. Ведь вы не против недельку-другую отдохнуть на море? Насколько я поняла, вы не связаны постоянной работой в учреждении?
Маша молчала. Все это было настолько неожиданно, что мысли в голове свалились в кучу. Маша только плечами пожала.
— Вы подумайте, я не тороплю вас. Завтра у Алечки гала-концерт. Я надеюсь, вы пойдете с нами?
— Разумеется.
— А насчет Наташи… Ну, вы спрашивали о первой жене Дениса. На мой взгляд, все было довольно банально. По тем временам было престижно выходить замуж за моряков гражданского флота — она и вышла. Потом в моду вошли бизнесмены, девочка перестроилась. Денис хотел любви, а любви не было. Это я не в качестве сплетни. Хотя нам с вами, Машенька, не грех и посплетничать, ведь мы не чужие?
Теперь Маша видела близко ее глаза.
В них что-то плескалось. Кураж? Предчувствие радости? Мудрость?
Маша призналась себе, что ей необычайно уютно рядом с этой женщиной и что не хочется покидать темноту балкона.
Но Софья Наумовна скреблась в дверь, приглашая пить чай.
Киноконцертный зал «Россия» был битком набит нарядной разновозрастной публикой.
Несколько эстрадных звезд разместились в местах для жюри.
Римма Анатольевна наотрез отказалась идти в зал и осталась за кулисами с внучкой. Она без конца поправляла на девочке синюю матроску и берет с кисточкой: расправляла невидимые миру складки.
— Ни пуха ни пера, Профессор! — Маша щелкнула девочку по носу и спустилась в зал.
Суета операторов, обилие камер, мелькание известных всей стране лиц — все это разбудило в девушке незнакомое волнение.
«Господи, я бы умерла от страха на месте Альки, а ей хоть бы хны!»
Маша пробралась на отведенные для родителей места и стала ждать.
Первое отделение концерта позволило немного расслабиться. Алька появится только во втором. Из головы не шел вчерашний разговор с Риммой Анатольевной. Воспоминания уводили назад, в аэропорт Милана, и еще дальше, на мокрый от дождя дворик, в уютный салон «форда». Зачем эти мучения разлуки, если есть хоть один шанс на счастье? Пусть месяц счастья, день! Неужели нужно все просчитать и спланировать? И из боязни ошибиться — вовсе отказаться от любви? Маша вспомнила дикий взгляд Зверева в аэропорту, всю безысходность и отчаяние ситуации. Тупо заныло под лопаткой.
Когда объявили Альку, Маша вздрогнула, будто назвали ее собственную фамилию.
Букет лазерных лучей прорезал сцену, Алька вынырнула из синей глубины декораций, как маленький юнга в своем морском костюме. На ней была юбка-шорты с белыми пуговками впереди и голубая блуза с квадратным воротником. Маша покосилась на соседей. Почему-то казалось — все должны догадаться, что девочка на сцене имеет к ней непосредственное отношение.
Маша не была на репетициях, и вчера Алька отказалась спеть ей свою песню.
— Это сюрприз, — хитро заявила она.
Поэтому Маша вся обратилась в слух при первых же аккордах вступления.
Женщина, мужчина, девочка, собака шли по синей чаще, мокрой от росы… Девочка скакала, женщина молчала. Солнце улыбалось в Рыжие Усы.
Маша вытянулась в струнку, услышав знакомую считалку. Сердце подпрыгнуло и перевернулось вместе с первыми нотами припева:
Подари им луч надежды, Слышишь, солнце, подари! Забери, что было прежде, Все плохое забери. Унеси и спрячь подальше — За леса и города. Пусть твоя сияет ярче Золотая борода!
Ну, Алька, ну, чертенок! Маша вцепилась ногтями в обшивку кресла, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции. Солнечный день в Лесном, Зверев с корзинкой, трава под ногами, щемящее предчувствие любви. Все было в этой нехитрой детской песенке.
Маше казалось — весь зал должен понимать, о чем это.
Алька продолжала своим проникновенно-звонким голоском:
Женщина,мужчина,девочка,собакапоплывут по морю,ветер в паруса…Девочка мечтает о любви крылатой,а мужчина смотрит женщине в глаза…
На звуки припева два ряда позади жюри повскакивали с мест, руки сомкнулись, образуя людские покачивающиеся волны. Дети размахивали шариками, мягкими игрушками. Первые ряды выбежали танцевать.
