— Да вот, пришел посмотреть на восход, — пробормотал Брант.
Дарт, пряча глаза, сделала еще шажок в сторону двери.
— Что ж, смотри…
— Нет… не уходи. — Он поманил ее к поручню.
Девочка двинулась вперед настороженно. Казалось, она куда с большей охотой сбежала бы отсюда.
— Рад тебя видеть, — сказал Брант, чтобы ее подбодрить, но понял вдруг, что это чистая правда. И растерялся.
Даже кашлянул от неловкости. Он знал уже, что Дарт дочь бродячего бога по имени Кеорн, сына Чризма. Того самого, что погубил его, Бранта. Ей этот бог подарил жизнь, а у него своей смертью отнял все. Тем не менее их судьбы переплелись — из-за его черепа.
Он передвинул руку на поручне поближе к ее руке. Не для того чтобы прикоснуться. Просто поближе. И, не находя слов, уставился в окно. Внизу стремительно разворачивался свиток моря, еще укрытого ночной тенью. Но на востоке небеса быстро разгорались розовыми и сиреневыми огнями. И вскоре первые лучи солнца озарили встающий из моря новый мир, страну скал и джунглей, лиан и водопадов.
Она сказала, глядя в окно:
— Расскажи мне о Восьмой земле.
Уж об этом он мог поговорить…
— Большую часть ее занимают заброшенные территории. Утесы, каменистые осыпи, непроходимые леса, серные источники. У моря встречаются песчаные отмели, есть несколько бухт. Царства здесь основали только трое богов.
Под лучами солнца заблистали ледяные пики.
Дарт ахнула от восторга. Брант ощутил гордость за свою родину.
— Присядь-ка, — сказал он и первым опустился на корточки.
Она встала рядом на колени, и, когда оба выглянули из-под поручня, плечи их соприкоснулись. Он указал на встающую из моря землю.
— Самые северные скалы — владения Фараллона, господина Девяти заводей.
— Что зовутся Изукрашенными, — восхищенно сказала Дарт. С гор перед ними стекали пять рек, каскадами из больших и малых водопадов, которые обрушивались на девять отдельных каменных террас, образуя на каждой огромную заводь. — Это правда, что все они разного цвета?
— Потому-то их так и назвали. Мастер Ширшим, летописец Сэйш Мэла, говорил, что раскрашивают их камни, которые растворяются в воде. А я думаю, что Милость Фараллона.
— А может, и то и другое, — предположила Дарт.
Солнце осветило водопады, и они ярко засверкали.
— А что за ними?
Брант показал на изумрудные вершины, окутанные туманом.
— Меж гор — глубокая долина, заросшая густым лесом.
— Сэйш Мэл, — сказала Дарт.
Мальчик только кивнул. К чему рассказывать о родном царстве?.. Скоро она и сама все увидит. Он нагнулся еще ниже и показал на южный горизонт. Там возвышалась над прочими гора, чья вершина, в отличие от туманных зеленых пиков, полыхала огнем в солнечных лучах. Но Брант знал, что это вовсе не так, — венчали гору снега и льды, которые никогда не таяли.
Пожар пылал внутри.
— Такаминара, — сказал он, называя разом и спящий вулкан, что сотрясал время от времени всю страну, и богиню, которая им владела.
— Правда? Я думала, она гораздо выше.
— Просто мы далеко от нее.
— А богиня и в самом деле живет в пещерах на вершине? Без кастильона, без слуг? Совсем одна?
— Редкие паломники отваживаются взбираться по этим скалам и льдам, — сказал Брант. — И кое-кто из них хочет всего лишь дотянуться до неба. Но большинство стремятся стать служителями Такаминары, получить благословение. И если она удостаивает их своей Милости, они получают выжженный огнем внутренний глаз.
— Раб-аки. — Дарт прикоснулась ко лбу. — Кровавоглазые.
Брант кивнул. У раб-аки, опаленных кровью Такаминары, оставался на лбу алый отпечаток ее большого пальца.
— А это правда, что внутренним глазом они прозревают будущее?
Он пожал плечами.
— По слухам, они и впрямь могут его предсказывать, глядя в алхимический огонь. Но с настоящими провидцами редко кто сталкивался.
— Я как-то видела одного кровавоглазого, на ярмарке в Чризмферри, когда училась в школе.
— И это был жулик. Мастер Ширшим говорил, что испытание Такаминары выдерживают от силы двое из десяти.
— Но я слышала о многих…
— Сделать татуировку на лбу легко. Как и заявить, что видишь будущее. Мастер Ширшим утверждал, что из тысячи называющих себя раб-аки лишь один, возможно, получил благословление. И уж он-то точно не станет торговать своим искусством на ярмарке.
Прозвучало это резче, чем он хотел.
Дарт тут же смешалась.
— А-а, — сказала она неловко.
И Брант немедленно почувствовал себя грубияном.
Он встал, потянул за собой девочку.
— Знаешь, ну их, все эти царства. Даже и Сэйш Мэл. Мы собираемся, в конце концов, не туда, а в окраинные земли. А о них никто ничего не знает, и там мы все окажемся в одинаковом положении.
— Равно слепыми, — пробормотала Дарт.
Судя по тени, что легла на ее лицо, он только растревожил девочку еще больше.
Она повернулась к двери.
— Пора собираться. Плащ, сумка…
— Погоди… — вырвалось у него.
Дарт остановилась.
Брант пытался сообразить, как поправить дело. Не хотелось остаться в ее глазах невежей.
— Я… я хотел спросить тебя кое о чем. Меня беспокоит…
— Что?
— Твой Щен… так ты его называешь?
Она метнула короткий взгляд налево. Где, видимо, тот и расхаживал.
— Я говорил об этом регенту, но не знаю, сказал ли он тебе… Когда мой камень… касается Щена, я тоже могу его видеть. И еще он теплеет, если Щен близко… не жжет огнем, как рядом с черепом, но делается довольно горячим.
Она кивнула.
— Это и помогло тебе найти комнату, где на меня напал Пиллор.
И посмотрела на мальчика — уже не растерянно, а с благодарностью. И под этим взглядом он снова позабыл все слова.
Дарт сказала:
— Наверное, в твоем камне есть Милость. Такая сильная, что, как и кровь, может ненадолго затягивать Щена в этот мир. — И шагнула ближе. — А можно мне на него посмотреть? Ни разу толком не видела.
Он торопливо дернул за шнурок, вытащил камень из-под рубахи. Девочка наклонилась к нему.
Брант ощутил аромат ее волос. Приковался взглядом к плавному изгибу шеи. И запылал с ног до головы. Охваченный одновременно желанием отойти и придвинуться еще ближе, застыл неподвижно, словно кто-то на него охотился.
Дарт прикоснулась к талисману.
— Какой красивый… я и не думала. Ловит свет каждой гранью.
Она принялась вертеть камень, разглядывая со всех сторон. И, чувствуя слабые подергивания шнурка на своей шее, Брант окаменел окончательно.
Тут по днищу флиппера пробежала дрожь. Оба отступили друг от друга и повернулись к окну.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
