Читаем без скачивания Житие Сергия Радонежского - Борис Клосс

[446]Хощем же вашеи любви бесѣду прострѣти о[т] прѣславных чюдесъ, яже творит Богъ своимугодником, и яко же нѣкую царскую утварь или добровонну пищу прѣдставити на ползу и утѣшение прочитающим же и послушяющих въ похвалу же и честь преподобнаго отца нашего Сергиа. Рече бо и пророчьское слово: похваляему праведнику възвеселятся людие, да и писание покажется истинствующе, рече бо: «прославляющяя Мя прославлю». Тѣм же убо нужд но есть от многых и прѣславных его чюдесъ едино или двѣ въсповѣдати, иже всѣхъ слышящих услажая чювствиа и мысли ихъ ужасаа, еже бывшим от преподобнаго мужа чюдесъ, яже и прѣжде въспомянухом вашеи любви сего святого мужа пришествие, еже въ пустыну, яко же рѣхом, бяше чяща и дубравы, иде же нынѣ честныи монастырь есть. Тогда убо рѣка течаше, яже есть и донине, иже от Климетина не велми близъ монастира течет, другаа же рѣка, яже нынѣ под монастырь течет, на том же мѣстѣ от искони рѣѣка не бяше, тѣм же и труд приимаху братия от далека воду приносяще на потребу монастырскую. Нѣции же от братия поропташя сеа ради вины на Сергеа, глаголюще: «въскую не расужаа сѣлъ еси и великы труды приатъ вътще, воде не близ сущи». И не единою или дваищи, но и многащи досаждяху ему. Тъи же крѣпкыи душею тръпяше до седми лѣт, всегда ожидаа помощи от Бога. Нѣкогда же пакы бѣсъ въоружааше братию пакы укаряти святого о безводии, рѣшя же ему: «отче честныи, самъ убо вѣси великаго труда[447] братскаго, водѣ далече сущи, но аще хощеши, да прѣнесемся близь рѣкы сущи, яко да не нѣции стуживше сии от братия таковыя нужда не тръпяще и от монастыра разлучятся». К ним же святыи муж отвѣща: «азъ, братие, не вѣдяхъ, яко ту хощет святое братство быти, но убо азъ надѣахся единому ми ту безмолствовати. Богъ же хотѣ святую обитѣл въздвигнути, еже прославлятися святому имени Его; тѣм же, аще Богу тако изволшу, не скорбите, ни же прѣнемогаите, се бо въскорѣ узриите спасение Божие, аще бо непокоривым людем и жестосердым, глаголю же, роду еуреискому, от суха камени воду источи, вас же, работающих ему день и нощь, прѣзрѣти ли имат, но и нынѣ аще хощете, послушаите мене, яко да помолимъся, яко да дарует намъ воду на потрѣбу нашу, надѣемся на неизреченное милосердие Господа нашего Исус Христа, яко прошение наше исполънит. И сия рек к нимъ и отпусти я когождо въ свою ему келиу. Сам же изыде из монастыра, поем же с собою единого инока в добродетели процветша и сниде с горы в дебрь, иже под монастырем; бяху же ту рови, и егда бяше зима или каково наводнение, и тогда ту на томь мѣстѣ бываше вода, яко же рѣхом, от наводнениа, живые же воды, иже от земля истиѣчет, от искони на том мѣстѣ не было, яко же и древнии человѣцы о том ясно извѣстишя. Обрѣт же святыи Сергие въ едином рову воду, яко же выше рѣхом, от наводнениа, над ним же став молитву творяще, и воду освящь и прѣклонь колѣни, начат молитву сице:[448] «Боже, Отче Господа нашего Исус Христа, сътворивыи небо и землю и вся видимаа и невидимаа, създавыи человѣка от небытиа и не хотяи смерти грѣшником, но яко обратитися имъ и живым быти, тѣм же молим Ти ся мы, недостоинии и грѣшнии и смѣреннии раби Твои, услыши нас в час съи и яви славу Свою, яко же в пустыни чюдодѣиствоваше крѣпкаа Ти десница и от сухаго камене Твоим повелѣниемь вода истече, тако же и зде яви славу Свою, Ты бо творець еси небу и земли, и Твоимъ повелѣниемь вся бышя, и даждь нам воду на мѣстѣ семь, да разумѣють вси, яко не отступаеши боящихся Тебе и имени Твоему славу въздающих». И сия рекшу святому, абие внезаапу вода явися велиа, яже и донынѣ нами зрима есть, отнеле же и почръпаем воду на всяку потрѣбу, благодаряще Бога и святого Его угодника Сергиа, иже его ради молитвами даровавшаго намъ таковую благодать и чюдотворное удивление. И от того дне, отнели же рѣка молитвами его явися, многая исцѣлениа бывают от воды тоа, приходящеи бо с вѣрою различными недугы одръжими, исцѣление приемлют. Не бо единъ или два исцѣление получишя, но вси вѣрою притѣкающе радостни възвращаются в дом свои, славяще Бога и угодника Его Сергиа. Прозва же ся рѣка таа Сергиева рѣка, даждь до 10 лѣт или 20. Тъи же святыи муж, ненавидя славы человѣческыя, но хотя от Бога прославитися, възбраняше всѣм иноком же и бѣлцем, рече: «яко да никогда же не услышу васъ отнынѣ глаголю ще моим именем рѣку сию, не бо азъ проявих рѣку сию, но Богъ». Се же творяѣше многаго его ради смѣреномудриа.

[449]Ни же се потрѣбно есть млъчанию прѣдати от чюдес чюднаго того мужа, иже и слухы всѣхъ удивляа. Бѣ бо, рече, нѣкто христолюбець живыи въ прѣдѣлех иже округъ монастыра его, имѣа велию вѣру къ святому Сергиу. Имѣаше же тъи человѣкъ сына мало суща отроча, и тому зѣло болѣщу, паче же къ смерти приближающеся. Того же отрока родителие принесошя къ святому в монастырь, слъзами многыми обливаася, моляше святого, глаголя: «отче святыи, помоли[450] Бога о мнѣ и о отрочати, поне же уже къ концу приближается, знаю бо извѣстно, отче, знаю, яко твоего молениа Богъ не прѣзрит». И тако ему молящуся, отроча же от зѣлныа болѣзни изнемогши и тако умрѣт. Се же бяше в келии преподобнаго. Видѣв же отець отрочате сына своего умръша, и рыдание к рыданиу прилагаше и болѣзнь, еже о отрочате показуа, не хотяше утѣшитися, и тако плача, глаголааше: «О человѣче Божии, азъ вѣрою и слъзами в печали сыи к тебѣ притекох, надѣася утѣшение и радость приати, нынѣ же [вмѣсто][451] утешениа себѣ множаишу болѣзнь наведох, унее ми бы было, яко да в дому моемь отроча на руках матери своеа святого причащениа сподобившися умръло бы, нежели в чюждеи келии; увы мнѣ, что створю, что сего лютѣише или горше, но, отче святыи, аще что можеши, помози моему отроку, яко да поне святого причащениа сподобится. Преподобныи же Сергие отвѣща ему: «вижду тя, человѣче, от печалии неразумием одръжима, кто бо может от человѣкъ мертвыя въскрѣшати, токмо единъ Богъ, владѣа живыми и мертвыми. Господь бо мертвит и живит, ты же не косни, но скоро сътвори потрѣбная погрѣсти сына своего, поне же тщуся, аще Богу хотящу, служити святую литургиу». Человѣкъ же отвѣща: «велиши ли, отче, да ту оставим мертвое ми отроча, донде же приѣготовлю древо, в нем же положити его». Он же рече: «еже хощеши творити, твори скорѣе». Он же шед въскорѣ обрѣте дрѣво и сътвори ковчег, в нем же положити его. Святыи же Сергие, ставъ на молитвѣ, моляше Бога о отрочати, и внезапу отроча оживе, и дух его възвратися, начат же и подвизатися и рукы простирати, яко и не болѣвшее. Иже от служащаго ему брата увѣдѣно бысть чюдо сие. Святыи же Сергие покрыти хотя и утаити от человѣкъ чюдо сие, яко же выше рѣхом, не хотѣ славы[452] человѣчьскыа, сице свѣщавает и таковым образом утаити хотя, но град укрытися не может връху горы стоа. Пришед же отець отрочати, по обычаю и [приготовив][453] ковчежець мал, в нем же бѣ погребьсти его, яко виде его святыи Сергие и рече к нему: «въскую подвижешися не добрѣ сматряа в печали сыи, отроча же твое не умрѣт, но живо есть». Он же не имяшет вѣры, извѣстно бо знааше, яко умрѣт. Он же рече: «въземотроча свое и иди, ямо же хощеши, поне же азъ, яко же рѣх ти, иду в церковь». Отец же не вѣдыи свое отроча, яко оживе молитвами, но надѣашеся мертва его быти[454], яко же и прѣжде, и взем, хотѣ его погребьсти. И абие зрит, еже не надѣашеся, видить отроча, яко и не болѣвшее. Радость же его кто может исповѣдати; тогда рече же къ святому: «отче святыи, яко же рече, оживе отрок мои молитвами твоими». Святыи же Сергие: «человѣче, прѣлстился еси о своем отроку и не вѣси, что глаголеши, отроча же твое ни же умрѣт, ни же оживе, но убо болно суще носимо и озябши, мнится, яко умръше, нынѣ же в топлѣи сем келии[455] съгрѣвся и, поспав, разбудися, тебѣ же не добре расматрѣющу скорбну ти сущу, тѣм же да не речеши никому же, яко сын мои мертвъ бѣ и оживе, но умлъкни, прѣжде даже не промчется в людех». Тъи же человѣкъ крѣпляшеся, знааше бо извѣстно мертво бывше и молитвами его ожившее, благодарениа же ему въздаа, вкупѣ же и глаголя: «ты мя глаголеши не добрѣ расматряюща, аще бо не бых, видѣлъ моима очима, не бых гробнаа приготовал, яко же и свидѣтельствует малыи гробець, ему же створих. Видѣв же его святыи Сергие в том крѣпящася и никако же прѣкланяющяся и заклят его именем Божиимь, да никому же о том не глаголет, и се рек ему: «аще сие пронесеши, велику тщету приимет дом твои, вкупѣ же и того отрока отщетишися». Тъи же человѣкъ обѣщяся никому же възвѣстити, и поклонся, абие отходит в дом свои. Млъчати убо не можаше, възвѣстити же никому смѣаше, но тако в себѣ чюждашеся и хвалу въздаваше Богу, творящим чюдна и неудобь сказанная своимь угодником Сергиемъ.

[456]Иное же хощем сказати от чюдес преподобнаго отца нашего Сергиа. Бѣ бо, рече, нѣкыи болѣрин живыи на рѣцѣ на Влъгы, бѣше бѣсом мучим лютѣ, и не престаѣаше муча его день и нощь, яко и желѣзныа юзы съкрушати и ничим же могуще его дръжати. Бѣ же того болярина больше 10 человѣкъ, иже ужи желѣзными дръжаху его, и тъи, яко же выше рѣхом, ужа желѣзнаа ни въ что же вмѣняше: овех рукама биа, инѣх же зубы ухапаа, иногда же бѣгаше в пустыну и тамо мучимъ и лютѣ съкрушаем от бѣса, донде же пакы обрѣтаху его, и тако связавше его, ведяху его въ свои ему дом. Слышавъше же яже о святѣм Сергии, елика творит Богъ чюдеса исцѣлениа его ради, и тогда племя его съвѣщавшеся и везошя его въ монастырь святому Сергию. И бывшим имъ[457] на пути, многы труды подъяшя ведущии его. Тъи же[458] бѣснуаися велиим гласом въпиаше: «Оле нужда сеа! Камо мя нужею водите, мнѣ не хотящу, ни же слышати, ни же видѣти Сергиа отнудь не хощу, но пакы възвратите мя в дом мои». И тако тому и не хотящу, нужѣею влечаху его. И егда приидошя близ монастыра, прѣдреченныи же болярин от великых юзъ разрѣшься, растерзавъ ихъ, и на всѣх устръмляшеся, глаголя: «тамо не хощу, пакы хощу отнудь же изыдох». Ти же крѣпляхуся связати его и никако же можаху утолити его, но и глас испущаше от себе, яко мнетися ему распаднути, бяше же вопль и кричание велие, яко и въ монастирѣ гласу слышатися. Тече же единъ от них въ монастырь и възвѣсти преподобному Сергиу бывшаа, яко ни единъ от них может приити в монастырь, ни могуще того привести. Слышав же преподобныи отець нашь Сергие и повелѣ скоро [в][459] было ударити, и всѣм братиам съшедшимся, начашя пѣти молебен о болящем. И тако прѣподобному Сергиу с братиами помолися, бѣсныи же начат кротѣти. Приведен же бысть в монастырь, преподобныи же изыде из церкве, нося крестъ в руцѣ своеи, и знамена ему чело, уста и пръси. И бысть, егда знамеѣнаше его, болѣрин же велием гласом рыкнув и абие отскочи от мѣста того. Бяше же лужа воды в монастыри, и абие въвръжеся в ню и стоаше, глаголя: «оле нужда пламене сего страшнаго». И от того часа исцѣлѣ благодатию Христовою, и разум ему възвратися. Начяшя его и въпрошати, глаголюще: «что еси, о человѣче, и что видѣ въпиаше». Он[460] же отвѣща: «азъ, рече, егда приведошя мя къ святому Сергиу и егда нача знаменати мя крестом честным, тогда видѣх, яко нѣкое второе солнце от креста въсиавше и от того абие изыде пламень велик, иже и окружи мя всего от главы даже и до ногу, и того ради ввергохся в воду, мнях бо, яко сгорѣти имамъ от пламене оного». И прѣбыв нѣколико днии прѣдреченныи болѣрин в монастыри том, бысть же благодатию Христовою кроток и смысленъ, и тако отиде в дом свои, славя Бога и хвалу въздаваа святому Сергиу, яко того ради молитовъ дарова ему Богъ исцѣление. Внегда же зѣло слуху житиа его распростраѣняющуся и мнози от различных град и стран прихождаху, поне токмо видѣти его.