личное горе, я не собираюсь подводить под мою теорию сомнительные факты, стараюсь быть объективным. И когда я высказываю предположение, что убийца использует в своих целях биоэнергию, мне самому это кажется не очень реальным. Но если все реальные объяснения отпадают…
— Ты это считаешь невозможным? — спросил Том Спенсера.
— Я уже давно не употребляю этого слова — "невозможно", — грустно улыбнулся Спенсер. — В данном же случае мы должны, как мне кажется, различать две стороны дела: имеет ли право на существование теоретическое положение и с чем мы сталкиваемся в данном конкретном случае. Что касается теории, тут не может быть сомнений. Существование биоэнергии научно доказано. Что же касается практического применения отрицательно заряженных биофотонов с преступной целью — тут есть над. чем подумать. Для этого нужны как минимум три слагаемых. Во-первых, человек, обладающий недюжинными способностями экстрасенса. Во-вторых, разработка метода действия с целью достижения желаемого эффекта. В-третьих, проверка и совершенствование этого метода опытным путем. Нельзя случайно открыть в себе какие-то необычные способности в области экстрасенсорики и тут же начать применять их с определенной целью. Это не так просто, нужны годы работы, множество опытов.
— Значит, теоретически ты не исключаешь возможности убийства с использованием биоэнергии, но сомневаешься, что в данном случае это делается на практике?
— Да, Том, такова моя точка зрения.
Лемон печально покачал головой:
— А что вас может убедить? В Момент действия убийца всегда оказывается один на один с жертвой, а затем процесс развивается естественным путем.
— Все это так, я понимаю, что неопровержимые доказательства добыть трудно. А как относится к этому полиция?
— Как она может относиться? Мои предположения считает вымыслом чистой воды.
— И они не соглашаются начать расследование?
— Да нет, согласились, только не в полной мере…
— Оставим пока полицию в покое, — опять вмешался в разговор Том Рэнделл. — Есть у меня идея, я уже высказал её Джеку, и мне кажется, она заслуживает твоего внимания. Даже если ничего и не получится, мы сможем себе сказать: наша совесть чиста, мы сделали все, что могли. Послушаешь?
Спенсер кивнул головой.
— Ты сам сказал, Аль, если действительно существует человек с такими способностями, о которых говорит Джек, он не мог появиться внезапно, как гром средь ясного неба. В вашем кругу такие способности не могли остаться незамеченными.
Спенсер снова молча кивнул.
— Ты сказал также, что на одних способностях, если их не развивать определенным образом, далеко не уедешь. Ему просто необходимо выйти на вашу Ассоциацию мануальной терапии с разработанными ею методиками и техникой. Даже если он сам не был членом Ассоциации, мог общаться с другими членами. Джек располагает довольно точным описанием внешности этого человека. Мне кажется, имеет смысл порасспросить людей, ведь его могли запомнить.
— Логично; — согласился Спенсер. — Так и сделаем. И еще вот что. Когда ваша невеста, Джек, будет в состоянии говорить, несколько ее слов будет достаточно для подтверждения наших предположений или их отрицания.
— Но она же не специалист…
— Это неважно. И не имеет значения, считает ли она случившееся с ней попыткой убить ее или нет. Просто по описанию того, что она чувствовала, я пойму, имела ли тут место биоэнергия или нет.
— О'кей. — Лемон поднялся с кресла. — Мне пора, я еду к ней в больницу. А вас прошу, не дожидаясь разговора с Памелой, уже сегодня начинать расспросы о преступнике. Это мужчина лет тридцати, высокий, худощавый. Лицо очень бледное, глаза светло-голубые.
Рэнделл записал в блокноте слова Лемона, оба мужчины тоже встали и за руку попрощались с Джеком. Пожимая руку Адальберта Спенсера, Джек ощутил легкую дрожь и почувствовал, будто мурашки из руки разбежались по всему телу. Он с улыбкой сказал Спенсеру:
— Спасибо, но пока я еще могу обойтись собственными силами.
Рэнделл непонимающе посмотрел на них, а Спенсер высоко поднял брови.
— О, вы очень догадливы. — И, обращаясь к Тому, пояснил: — Мне хотелось немного взбодрить мистера Лемона.
— Это не помешает, — сказал на прощание Джек и вышел.
Рэнделл со Спенсером вернулись в комнату и сели на свои места.
— Аль, — начал Рэнделл, — мы еще с тобой не обсудили, что сделаем, когда найдем этого человека. Ведь доказать его вину практически невозможно.
— Я знаю.
— Ну и…
— Я думал об этом, Том. Не так уж мы беспомощны. Но сначала надо убедиться в том, что это не пустой вымысел.
— А когда убедимся?
— Тогда и поговорим об остальном.
В больнице Джека опять не пустили к Памеле. Пришлось ограничиться кратким разговором с врачом, из которого он узнал, что шансов на выздоровление не стало больше, но следует радоваться и этому, ибо могло быть намного хуже.
Врач вздохнул, потер усталые глаза и спросил:
— Наверняка придете и вечером?
— Приду, конечно.
— Ну, значит, вечером увидимся. И не теряйте надежды.
— А что мне еще остается?
Из больницы Джек поехал в редакцию. Надо было явиться к шефу, которому он не докладывал о своей работе уже два дня и который наверняка рвет и мечет. "Вышвырнет он меня из редакции как пить дать, когда явлюсь к нему с пустыми руками", — думал мрачно молодой журналист, но делать было нечего.
Главный редактор, к сожалению, был на месте, и, к сожалению, у него нашлось время принять Лемона. С трепетом переступил он порог кабинета. Шеф молча кивнул в ответ на вежливое приветствие Джека и так же молча указал ему на стул, собственноручно закрыл за Джеком двери и занял место в вертящемся кресле за своим столом. Лемон нерешительно вытащил из кармана пачку сигарет и робко протянул ее шефу, но тот лишь отрицательно мотнул головой. Закуривая, Джек заметил, что у него дрожат руки, и разозлился. "Веду себя как последний дурак. Там Памела борется со смертью, а я тут дрожу перед этим надутым индюком! Ну его к черту! Пусть уж скорей наорет на меня, я тогда так хлопну дверью — стены задрожат!"
— Ты чего такой мрачный? — неожиданно поинтересовался шеф.
— Есть причины! — буркнул Джек.
— Они связаны с
