в нее, на цыпочках подошел к Памеле и склонился над ней. Девушка приподняла веки.
— Привет, мисс Джонс, — негромко произнес Лемон. — Помни, тебе говорить нельзя, иначе меня отсюда вышвырнут, доктор ревнует.
Прикрыв глаза в знак того, что поняла его, Памела чуть заметно улыбнулась.
— Я тут немного беспокоился о тебе…
Она улыбнулась еще раз. Тихонько сжав руку девушки, Джек прошептал:
— Теперь все будет хорошо, малышка. Вот увидишь.
Памела опустила веки, по бледной щеке скатилась слеза.
— Успокойся, девочка, все будет хорошо, — повторил Лемон. — Пам, ведь это произошло не случайно, тебе кто-то помог?
Памела широко раскрыла глаза, и Джеку показалось, в них выразилась признательность.
— Ты боялась, что я не догадаюсь?
В знак согласия Памела прикрыла глаза.
— Ну, знаешь! Могла бы уже убедиться в моей гениальности!
Чуть заметная улыбка тронула губы девушки.
— Ладно, ладно, прощаю тебя, сочтемся, когда выздоровеешь. А сейчас мне очень надо спросить тебя кое о чем, но если ты не можешь… Спрашивать?
Получив согласие, Джек задал первый вопрос:
— Ты его видела? Ни в коем случае не говори, тебе нельзя, только дай знак.
Памела чуть заметно покачала головой.
— Тогда откуда же ты знаешь, что это он? Ох, извини. Ты что-то почувствовала. Он ударил тебя?
— "Нет".
— Ранил?
— "Нет".
— Только коснулся?
В глазах Памелы отчетливо выразилось восхищение догадливостью Джека, и она поспешила подтвердить.
— Мистер Лемон! — вмешался стоящий рядом врач. — Для первого раза достаточно.
— Еще минутку, доктор, это очень важно.
— Ну, только минутку.
— Видишь, Пам, я же говорил — он ревнует тебя. Ты тоже считаешь, что его напустил Бэйнем?
Памела подтвердила.
— Знаешь, я этого Бэйнема здорово отделал! Теперь наверняка ходит весь заклеенный пластырями, — не удержался и похвалился молодой человек.
Памела опять слабо улыбнулась. Джек наклонился и осторожно поцеловал девушку в губы, почувствовав чуть заметное ответное движение ее губ.
— До свиданья, дорогая. Мы бы гораздо лучше провели время, если бы не этот ревнивец.
В коридоре доктор придержал Лемона за локоть:
— О странных вещах говорили вы со своей невестой. Извините, что вмешиваюсь…
— Нехорошо подслушивать, доктор.
— Не говорите глупостей. Мне показалось, то, о чем вы говорили, имеет связь с ее болезнью. Я не ошибаюсь? Тогда вы должны нам сказать, это может оказаться важным для лечения.
— Я и сам думал об этом. Не знаю, насколько это вам поможет в лечении, но в любом случае вы должны знать. Причиной инфаркта у Памелы мог стать отрицательный заряд биоэнергии, направленный непосредственно в сердце.
Доктор широко открыл глаза, потом пожал плечами:
— Чепуха.
— Вот именно. Так вы и должны были отреагировать — пожать плечами и сказать "чепуха". И тем не менее это чистая правда.
Лемон распрощался с врачом, который еще некоторое время стоял в коридоре, переваривая неожиданную информацию и качая головой, потом вернулся к себе в кабинет, сел за стол и долго не мог вернуться к своим бумагам.
Как ни старался, этой ночью Джек Лемон не мог заснуть. Сон не шел к нему, голова была тяжелой, как будто налита свинцом. Наконец он не выдержал, порылся в пластинках и выбрал Майлса Дэвиса. Приглушенный, грустный звук трубы наполнил комнату. Заложив руки под голову, Джек лежал на спине с открытыми глазами. Зеленый огонек проигрывателя успокаивающе светился в темноте. Джек глубоко вздохнул и закрыл глаза. Убийца, расследование — все отодвинулось куда-то на дальний план, осталась только Памела, ее слабая улыбка, легкие движения век. Но вот и эти картины подернулись дымкой.
Благодатный сон снизошел наконец на измученную душу.
Зеленый огонек горел до самого утра.
В восемь утра Лемона разбудил резкий телефонный звонок.
Еще не проснувшись, Джек сел в постели и пытался понять, снится ли ему сои или звонок трезвонит на самом деле. Глаза невозможно было раскрыть от яркого солнца, бившего в незашторенные окна. Сообразив наконец, что телефон и в самом деле звонит, Джек взял трубку.
— Слушаю, — хриплым со сна голосом сказал он. Язык, распухший от выкуренных накануне сорока сигарет, с трудом ворочался во рту.
— Говорит Кальдер.
— Кто?
— Кальдер, инспектор Скотленд-Ярда. Мы немного знакомы, вспомните…
— Какой Скотленд-Ярд? Ох, извините, инспектор, я что-то плохо соображаю.
— Похоже, я тебя разбудил, — с удовлетворением констатировал инспектор.
— Да, в самом деле.
— Я слышал, работа представителей так называемого умственного труда заключается в том, чтобы спать до полудня.
— Зато у нас работают головой! — не остался в долгу Джек.
— Тебе бы в критики податься, а статьи писать только спросонья. Слушай, мой мальчик, у меня есть для тебя одна интересная вещица.
— Что именно?
— Портрет преступника, составленный по описаниям очевидцев.
— Гениально! Мне такое и в голову не пришло.
— Случается, и полицейские головой работают.
— Я сейчас приеду к вам, хорошо? Буду через час.
— Ой, проспишь.
— Посмотрим.
Ровно через час Лемон входил в кабинет инспектора Кальдера.
— Ранняя пташка, — приветствовал тот молодого журналиста.
— Не забывайте, у нас ненормированный рабочий день!
— У нас тоже, — вздохнул инспектор. — И может, именно благодаря этому появился первый конкретный факт в нашем расследовании.
— Вы и в самом деле работаете быстро!
— Ради тебя я малость поднажал. Должен сказать, портрет не очень точен, составлен по описаниям всего трех человек, больше мы пока просто не успели опросить.
— Мне никогда не приходилось видеть такие портреты, я только слышал, что составляются они по кусочкам на основании описания того, что запомнили люди, видевшие своими глазами этого человека.
— Да, ты прав.
— Можно мне посмотреть?
Инспектор Кальдер раскрыл лежащую перед ним папку и вынул из нее ксерокопию рисунка.
— Вот.
Джек осторожно взял в руки листок бумаги. На него смотрел
