рота 16-го батальона сразу по прибытии сделала несколько залпов и бросилась в штыки на левый турецкий фланг - на таборы Рассима-паши. Турецкая пехота дрогнула и начала отходить. К 18:00 возле Центральной батареи собрался весь 16-й стрелковый батальон, а вслед за тем туда прибыл и Радецкий. Осмотревшись, Радецкий приказал командиру 16-го стрелкового батальона полковнику Худякову занять Волынскую гору. Стрелки открыли по Туркам, находившимся на этой горе, берданочный огонь(14). Сразу вслед за этим Худяков повел своих стрелков в штыки. К ним примкнули и воодушевленные прибытием резервов орловцы и брянцы.
Вскоре «...послышалось в разных местах... победоносное «ура» и видно стало отступающего, частью же бегущего назад в беспорядке»(15) неприятеля.
Хорошая подготовка огнем, охват фланга, доблесть стрелков и утомление турецкой пехоты - все это дало возможность отобрать у турок Волынскую гору. Стрелки были героями конца дня 23 августа.
К 22:00 23 августа турецкие войска на востоке отошли в долину р. Яловицы, на западе - к горам Лесной Курган и Лысая. Впервые за три дня прекратилась даже ружейная перестрелка. В ночь на 24 августа на шипкинские позиции были подвезены снаряды, патроны и горячая пища; жители Габрово принесли бочонки с водой, 50 ведер красного вина, много табаку.
За 21-23 августа русские войска потеряли 1380 человек убитыми и ранеными.
К ночи с 23 на 24 августа, после прибытия 2-й бригады 14-й дивизии, на шипкинских позициях сосредоточилось до 7000 человек. С прибытием свежих русских войск окончательно миновал кризис русской обороны.
Успешный для русских исход боя 23 августа не означал, однако, полного разгрома турок. Он не создал даже выгодных и благоприятных условий для дальнейшей обороны шипкинских позиций. Возвышенности Лысая и Лесной Курган - с запада, Малый Бедек, Демир-тепе и Демиевиц - с востока все еще продолжали нависать над флангами русских оборонительных позиций. Турецкая пехота и турецкая артиллерия на этих высотах продолжали держать под перекрестным обстрелом не только позиции, но и тыловые пути оборонявшихся, создавая для последних исключительные трудности. Радецкий только тут, на месте и в бою, понял порочность созданной им системы обороны и попытался ее исправить. Отразив утром 24 августа атаки войск Сулеймана-паши, Радецкий сам перешел к контратакам, стараясь занять укрепленные уже турками фланговые высоты. Но тут русские войска были встречены таким же массовым ружейным огнем окопавшейся турецкой пехоты, как и при Второй Плевне. Контратаки были плохо подготовлены, а мер противодействия огню турок не было найдено.
Боевой дух русских войск был очень высок, но солдаты четыре дня не имели горячей пищи, а воду получали с перебоями. Организация боя была отвратительной, силы в бой вводились по частям и направлялись в лоб противнику. Несмотря на то, что бои длились в течение 24, 25 и 26 августа, они не принесли русским войскам ничего, кроме новых потерь; между прочим в этих боях был убит Дерожинский и ранен Драгомиров. Смерть Дерожинского - этого, несомненно, способного и вдумчивого командира - явилась серьезной потерей для русских войск. Драгомиров, командовавший 14-й пехотной дивизией, все пытался решать штыковыми ударами, и дивизия несла при этом большие жертвы, не достигая нужных результатов. Войска, конечно, не были в этом виноваты. Они доблестно сражались все дни, особенно 25 августа, когда им почти что удалось в горячем бою захватить гору Лесную (ее пришлось отдать туркам обратно лишь потому, что проводивший эту контратаку Липинский не был во-время поддержан резервами).
На этом и кончились героические бои русских войск на Шипкинском перевале. За шесть дней боев турецкие войска, по словам Сулеймана-паши(16), потеряли 6 644 человека убитыми и ранеными - более четверти всего состава лучшей турецкой полевой армии; однако необходимо признать эти турецкие данные явно заниженными; их цифру потерь надо увеличить почти вдвое; имеются даже сведения, что турки одними убитыми потеряли 7 000 человек - именно таково было число захороненных русскими турецких трупов(17). Сулейман-паша, прозванный турецкими историками за этот бой палачом и мясником, обратился к султану с требованием прислать ему 15 000 - 20 000 человек, так как оставшихся у него 19 782 человека(18) для продолжения наступательных боев было явно недостаточно. Верховное турецкое командование могло выслать ему всего десять таборов и 4 000 человек пополнения, одновременно приказав выслать пять таборов к Плевне. Ввиду этого Сулейман-паша решил на неопределенное время, впредь до прибытия подкреплений, перейти на своих шипкинских перевальных позициях к обороне.
Радецкий не был в состоянии осознать причины неудач своих контратак 24-26 августа и пришел к выводу, что турецкие войска можно выкурить с их, перевальных позиций только глубоким обходом через Балканы в долину р. Тунджи. Для этой цели он определил необходимость иметь «сильный корпус».
Выделенные вскоре со всех сторон на помощь войскам Радецкого сборные резервы по своей общей численности превышали силы корпуса, но он, не полагаясь на себя и свое уменье, отказался от их. использования для обхода турецкой Балканской армии. Своим отказом Радецкий толкнул главнокомандующего на использование этих резервов для третьего штурма Плевны и впоследствии обрек русские войска на обход позиций балканской турецкой армии в зимних гораздо более трудных, условиях. Непосредственно на ближайший период времени отказ Радецкого от активных решительных действий привел к длительной и весьма тяжелой для русских войск обороне - началось знаменитое «Шипкинское сидение».
Основной причиной успеха обороны русских войск являлись их отличные боевые качества, намного превосходящие боевые качества турецких войск.
Успеху шипкинской обороны немало способствовали также передовые старшие командиры: Дерожинский, Столетов, Липинский, Депрерадович, Толстой; средние командиры: Кончиелов, Поликарпов, Вязанков, Чиляев, Киснемский и другие.
Особенно большую роль в обороне Шипки в период 21-23 августа сыграл Столетов. Он правильно и своевременно информировал командование о боевой обстановке, верно определил направление главного удара противника, умело маневрировал резервами в бою, хорошо руководил войсками и поддерживал их дух в трудные минуты. Если говорить об общем руководстве войсками в обороне Шипки, то, конечно, на первое место надо поставить Столетова. Но и Столетов, и все прочие командиры, доблестно проявившие себя в обороне Шипки, осуществляли лишь тактическое командование. «Заслуги» же Радецкого ограничиваются тем, что он в конце концов все же привел резервы к Шипке и тем закрепил результаты успешной для русских обороны 21-23 августа.
В тактическом отношении оборона Шипки дала много ценного, и в ней хорошо проявилось русское военное искусство. С точки зрения тактики надо особо отметить:
- своевременный маневр тактическими резервами;
- образование новых резервов за счет пассивных участков;
- своевременное занятие для обороны
