Читаем без скачивания Мартовские колокола - Борис Батыршин

— К Фефёлову пусть сгоняет. — предложил Роман. — Конечно, лучше бы мне, но некогда. Я вот сейчас записку черкну. Если телеграмма барона до него уже дошла — должен помочь. Вот пусть Серёга их сюда и ведет…

Так Николай Николаевич в курсе? — обрадовался Серёжа. — Ну это другое дело.

— Другое, другое. — кивнул Иван. Так ты давай, решай скорее, времени нет совсем.

— Господа… — раздался мальчишеский голос. — …а вы о нас, случайно, не забыли? Что происходит, позвольте осведомиться?

Ваня недоумённо оглянулся. Он и правда забыл о «волчатах» — а те плотным кольцом окружили их четверых. В глазах мальчишек ясно читались недоумение и тревога. Они прекрасно слышали разговор и теперь жаждали объяснений.

Отправить, что ли, всех по домам от греха? Вот прямо сейчас — скомандовать, «занятия окончены, зал к приборке» — и всё? А что решение…

Кто там первым подал голос? Кувшинов. Бывший хулиган и упрямый нарушитель гимназической дисциплины; теперь — командир первого звена «разведчиков». Отличный стрелок, быстр, сообразителен, прирождённый боец — во всяком случае, если верить Ромке. Нет, этот просто так не уйдёт, нечего и надеяться.

Повисла напряжённая тишина. Ваня понял, что все в зале смотрят на него. Николка — привычно ждёт единственно верного решения. Серёжа — недоумённо, выжидающе. Ромка… он же десантник, военный, да и вообще он куда старше… почему я? Помнится, дядя Макар говорил, что Ромка — отличный солдат но никогда не станет большим командиром — ему удобнее и привычнее, когда кто–то пример решение, скомандует «фас» — а он уж бросится, запустит клыки в тёплое, живое, пульсирующее кровью…

Остальные, волчата — смотрят. В глазах недоумение, постепенно переходящее в азарт. Они, кажется, успели осознать только одно — командиры не шутят и вот сейчас случилось НЕЧТО, с чем не смогут справиться взрослые — с их полицией, конками, царскими вензелями на фасадах домов, дворниками и гимназической дисциплиной. А значит.. что, зря нас учили???

— Раз так, «волчата…» — Ваня откашлялся, стараясь скрыть внезапно накатившее волнение. — Раз уж вы все меня слышали… помните, как там в Книге Джунглей? К нам — вот к нам с вами, в наш с вами город! — пришла стая Рыжих Псов. Кроме нас их никто остановить не сможет. — и Ваня обвёл взглядом сгрудившихся вокруг него мальчишек. — Мы принимаем бой!

Ну и дела! Оглянуться вокруг — прямо «Ленин в октябре»…. или какой–нибудь другой очень революционный фильм. По залу носится народ с карабинами и револьверами, в углу грудой свалены мешки с амуницией, на столе — хищно уставился в окно острым носом пулемёт. Нет, пулемёта у нас, к сожалению нет, зато стол, как и полагается по мизансцене, застелен картами; та, что с краю, придавлена револьвером — чтобы не сворачивалась в трубочку, — а посредине высится самовар и несколько недопитых стаканов с чаем.

Самовар выпросили у гимназического швейцара — мы и раньше часто так поступали, оставаясь после тренировки пить чай прямо в зале. А карты — карты нашлись в кабинете географии. Бог знает, откуда там взялись довольно–таки приличные карты Москвы — но вот взялись же! Никол с Кувшиновым изложили географу наскоро сочинённую байку об изучении родного города, тот умилился и не отказал. И теперь мы втроём склонились над картой центра Москвы, а вокруг суетятся «волчата», прилаживая на себя разномастные подсумки, ремни, патронташи, лязгая затворами. Пока ещё вхолостую — патроны в картонных серых коробках сложены на скамейке и возле них стоит на карауле чрезвычайно серьёзный пацан с «лебелем». Остальные пока только облизываются, глядя на это богатство издали, да подгоняют снаряжение. Стрелять–то умеют все — недаром мы по два раза в неделю всей толпой катаемся на стрельбище Троицко—Сергиевского резервного батальона…

Ещё один часовой — правда, уже без оружия, то есть, с учебной винтовкой Крнка, — стоит у дверей актового зала, с той стороны. К нашим ритуальным милитаристским штучкам здесь уже попривыкли, а вот смущать гимназическое начальство боевыми приготовлениями не стоит. Не поймут. Нам, правда, на это уже плевать — но к чему лишние осложнения? Ближайшие три часа и без того обещают стать насыщенными до чрезвычайности.

Если вкратце — мы с Николом сидели у нас дома на Гороховской и продумывали стратегическую компанию по запудриванию мозгов девчонкам — вчера те заявили, что «монополия» — это, конечно, замечательно, но больше ждать они не намерены и требуют, наконец, объяснений. И когда почтальон принёс телеграмму, мы даже не сразу поняли, в чём дело. Она, понятное дело, оказалась шифрованной — кто ж такие вещи прямым текстом передаёт? О несложном шифре мы с отцом условились заранее, как раз на подобный случай. Уж не знаю, сколько стоило отправить телеграмму из восьми десятков слов, — то есть, не слов, конечно, а трёхзначных цифровых сочетаний из словаря ударений русского языка Ожегова, прихваченного из нашего времени, — но, наверное, немало. Вот они, полюбуйтесь:

«1 марта 17 бригада проведёт теракт Москве. Фефёлов в курсе Корф просил помочь. Путь Роман свяжется. Один удар Гороховская 17 00 портал мотоциклы 15 бойцов сайги 2 ППШ эрма[81] цель отвлекающий. Второй основной подземный портал 17 30 10 бойцов револьверы сайги гранаты пулемёт цель банк общества взаимного кредита варварка 2. 16 30 Лопаткин нарокман камикадзе цель генерал губернатор. Отход дом гороховской тоже взорвут. Настроены убить больше людей. Главный Дрон. Сделайте что сможете лучше уходите. На крайний случай помни рецепте Евсеина. Отец.»

Полчаса ушло на расшифровку, но уже к середине процесса мы с Николкой сообразили, что времени нет категорически. Стрелки показывали час пополудни (чтобы привычнее — 13.00). Телеграмма сдана на телеграф в Питере из Питера в 19–56 вечера, то есть, перед самым его закрытием. Уж не знаю, каковы здешние порядки, а только к нам она попала лишь после полудня. Пока добрались до гимназии, пока объяснили политическую ситуацию личному составу, пока сгоняли на Варварку за стволами… акция в Москве намечена на пять вечера, так что времени у нас остаётся всего ничего.

Интересно, а как у них принимали на почтамте эдакую подозрительную насквозь простыню? Всего три человеческих слова: «По данным опытов…» а потом — бесконечные колонки цифр. Нет, хорошо, что здесь ещё не в ходу шпионские романы…

А дальше события понеслись вскачь. Я точно знал, что Ромка на той стороне — а потому как был, не переодеваясь, в гимназической рубашке и штанах, выскочил через портал на улицу Казакова и набрал номер. Слава богу, обошлось без долгих объяснений — Ромка, настоящий солдат, сказал только: «через четверть часа буду», и отключился. Эти пятнадцать минут мы с Николкой потратили на то, чтобы запихать в мою армейскую сумку прорву всякого барахла — всё страйкбольно–пейнтбольное снаряжение, что нашлось дома, фонарики, рации, три противогаза… коллекцию дополнила ромкина «ксюха». Недели полторы назад он приволок автомат через портал и попросил припрятать до случая. На вопрос «откуда дровишки»? был дан невразумительный ответ насчёт друзей–однополчан из ППС и каких–то левых разборок, во время которых автомат им и достался. Уточнять не стал, захочет — сам расскажет. В любом случае, сейчас АКСУ нам более чем кстати, тем более, что, если верить Виктору, супостаты вооружены в–основном «Сайгами», слегка разбавленными антикварными пистолетами–пулемётами времён Отечественной войны.

Итак, из телеграммы мы поняли, что бригадовцы планируют да синхронных удара: здесь, на Гороховской, через портал, на мотоциклах, и второй- по банку «Общества взаимного кредита», на Варварке, всего в паре кварталов от Яшиной конторы. Этот удар и должен стать главным — боевики собираются пробраться через подземный портал, видимо — накопиться в пристройке (в том самом дворишке, через который мы с Николкой ещё летом спускались в московскую канализацию) и действовать уже оттуда, благо, до намеченной цели рукой подать. К тому времени в городе должна уже будет разразиться изрядная паника — за полчаса до налёта сделает своё дело первая ударная группа, и к тому же, в 16.40, за 30 минут до начала событий, планируется устроить взрыв в канцелярии градоначальника. Так что полиция будет на ушах, а с охраной банка десяток стрелков с гранатами и «сайгами», да ещё при пулемёте, как–нибудь да справятся. Кстати — «Сайги» ведь и нарезные бывают, так что оружие–то серьёзное, это вам не помпы, они в городе куда как покруче наших «болтовок»[82]…

Похоже, деликатничать никто не собирается — все три акции задуманы как максимально жестокие, в духе Беслана или Будённовска, чтобы посильнее напугать и власти и обывателей. Да уж, что и говорить — Геннадий решил заявить о себе поистине ГРОМКО. А если учесть, что именно в это время, в Петербурге боевики Бригады собираются грохнуть Государя… я невольно поёжился. Эти скоты спланировали громкую, кровавую акцию, подобной которой этот мир ещё не знал — и даст бог, не узнает в ближайшие лет тридцать. А может и больше — подобные штучки невозможны без точнейшей координации по радио, и, тем более, при наличии хоть сколько нибудь бдящих «органов». Российская же полиция, как мы уже успели убедиться, мышей не ловит. Нет, с пьяными, карманниками и прочей шушерой она вполне справляется — но и только. А явления подобных масштабов для них пока за гранью добра и зла.