Мысли метались взволнованным роем, предположения строились и отбрасывались в сторону, но ничего внятного он придумать не мог. Слишком мало данных.
Нужно больше.
— Почему вы посчитали меня надежным? — все же озвучил один из вопросов Баки.
— Мистер Барнс, скажу честно, я уже давно гуляю по ночам в наших местах. Периодически встречаю приезжих, еще не разобравшихся в порядках, и… среди них всех, вы — первый, кто не попытался отпустить пару сальных комментариев или затащить в переулок потемнее.
— Меня предупредили, — пожал плечами мужчина.
— Я знаю, — усмехнулась Мэйн. — Всех предупреждают. Но вы единственный последовали совету сразу. А еще за все время нашего разговора вы ни разу не посмотрели на меня, как на девушку.
— Это еще ни о чем не говорит, — качнул головой солдат.
— Мой адрес вы уже знаете, — проигнорировала его реплику Валькирия. — Приходите, как соберетесь с мыслями.
— Я еще не согласился.
— А по пути, захватите чего-нибудь вкусненького. Я поставлю чайник, — произнесла она, вставая.
— Но…
— Хорошего вам дня, — махнула ладошкой на прощание девушка и скрылась за дверью.
А Барнс испытал иррациональное желание топнуть ногой, да посильнее. Нет, его желания и раньше в расчет не принимали, но чтоб так… нагло… легкомысленно… беспечно… список можно повторять до бесконечности… никогда!
***
Он пришел через три дня, принеся безвкусные крекеры. И был встречен теплой улыбкой, запахами домашней выпечки и непринужденным разговором на крохотной, но уютной, кухне. А после заметил на стене фотографию Стэфани Мэйн в парке вместе с хорошо знакомым по крушению Хеликериеров человеком…
Стивом Роджерсом.
«Не волнуйся, я никому не скажу, где ты. В том числе и ему. Каждый имеет право на передышку… Чувствуй себя, как дома, Баки».
И почему-то остался.
Вопреки здравому смыслу, но к тихому довольству интуиции.
Бонус × 2: Тони и Ри
Генриетта Эванс
Больно.
Чувствовать, как постепенно тает лед в сердце — больно. Своими руками уничтожить мечту всей жизни, сам ее смысл — больно. Понимать, что совершила непоправимое — больно. Но еще больнее — знать, что, если б ситуация повернулась по-другому и она предсказала последствия, девушка бы все равно сделала то же самое.
Ри свернулась клубочком на кровати и — даже не плакала, нет — выла в подушку, как воет раненный зверь.
Она не знала, что делать дальше. Как вообще смотреть в глаза мужу, друзьям, тете с дядей.
Ведьма не считала себя святой. Даже высокоморальной не считала. Да и как можно, если стала убийцей, пусть и невольно, в одиннадцать? Она ведь действительно хотела помочь Квиррелу, а он рассыпался прахом у нее на глазах!
Она без лишних раздумий использовала разноплановые проклятия, даже запрещенные, чтобы противостоять врагам и спасти родных. И не испытывала особых мук совести. Но вот так, обыденно, безразлично… она не убивала никогда.
Просто потому, что Олдрич встал на пути. Потому что протянул руки к близким.
Как же противно!
Она всю жизнь стремилась стать полезной. Это вдолбили в нее Дурсли, еще до трагичного инцидента с лестницей. Она должна приносить пользу, спасать людей — и она хотела это делать, несмотря ни на что. Несмотря на дар некромантии, доставшийся от предков. Несмотря на Дары Смерти, которые одним своим существованием будто говорили, что спокойной жизни ей не видать никогда.
Она старалась.
Все годы учебы в Хогвартсе, старательный побег от интриг Дамблдора, бессонные ночи за учебниками, переезд в Америку и учеба в Академии. Все было ради этого.
И все разрушилось, как только она встретила Тони в клинике.
Не сразу.
Сложившийся еще в детстве план, дополненный десятками пунктов и подпунктов, шел трещинами с каждой встречей все сильнее и сильнее. Самого миллиардера в этом, сказать по правде, и винить-то было нельзя.
Просто так сложились обстоятельства. Просто их столкнула судьба. Просто он совершенно неожиданно стал единственным человеком, на которого она смогла положиться. А потом оказался достаточно настойчивым и — что уж таить — наглым, чтобы окольцевать волшебницу с самой очаровательной улыбкой на свете.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Причем, он даже не расчитывал, нет. Девушка это чувствовала. Мужчина просто импровизировал, выйдя из трудной ситуации (в которую, между прочим, сам же себя и загнал) с огромным плюсом для себя. И не только, она тоже получила многое от их союза.
Дом. Надежное плечо рядом. Принятие всех недостатков вперемешку с достоинствами и теплоту в глазах. А еще неограниченное количество орешков в любое время суток.
Вот только, того, что он стал причиной, которая уничтожила любую возможность продолжить быть врачом-диагностом, это не отменяло.
Нет. Она могла бы вернуться в медицину, снова вернуться в клинику — ей бы не стали препятствовать. Ни одна из сторон. Проблема в том, что она не смогла бы остаться.
Потому что уже привязалась к одному эксцентричному миллиардеру, а он точно не будет сидеть на попе ровно, пока в мире происходить какая-то опасная хрень.
Тогда что?
Продолжить находиться рядом? Следить за здоровьем, избегать переутомления, спасать от проклятий? Защищать, если опять полезет в пекло? Положить всю жизнь на алтарь Тони Старка? Можно даже без взаимности. Просто быть рядом и знать, что ты кому-нибудь нужна.
Именно ты, а не твое «звездное» имя, давно превращенное в бренд, не твоя богатая родословная, не дар-проклятие. Просто ты.
Почему бы и нет?
Разум говорил, что так крепко привязывать себя к другому человеку ненормально. Опасно. А сердце… сердце хотело зацепиться в этом мире хоть за кого-нибудь, чтобы не превратиться в льдинку под воздействием собственной магии.
Никто не знает, какой выбор правильный. Иногда это можно узнать лишь со временем. Но гораздо важнее, что именно об этом думаешь ты сам.
Ри свой выбор сделала. И этому миру, что бы он ни думал, придется с этим смириться.
Тони Старк
Тони Старк Ри не любил.
Он не ощущал всей той романтической чепухи, которую обычно воображают мечтательные девушки (да и парни временами тоже). Не разгорался пожар в груди, не хотелось подарить ей Луну с неба, лететь к ней, как на крыльях, и на каждом углу вопить о своих чувствах.
Но у волшебницы его стараниями всегда было лучшее средство связи из существующих в мире, личный ИИ со своей базой данных, пропуск во все места, где он предпочитал находиться, доступ к его биометрике в любое время дня и ночи и возможность узнать местонахождение мужчины из любой точки земного шара.
Тони ее не любил. Это точно.
Он не помнил, когда у неё день рождения. Не знал, какой чай она любит, какую музыку слушает и одежду каких брендов носит. Иногда забывал имена ее друзей и родственников (что поделать, в той мешанине информации в его гениальной голове некоторые сведения терялись), из-за чего приходилось подключать Джарвиса, но узнал бы их лица из тысячи, а домашние адреса и номера телефонов были прочно зафиксированы на подкорке.
Специально для девушки во всех комнатах дома стояли вазочки с орешками. На технике красовались руны, экранирующие от воздействия магии. Ее поручения Джарвису имели приоритет, равный распоряжениям самого миллиардера. Касательно нее на случай чрезвычайной ситуации был разработан особый протокол.
Он никогда не доверял и не доверит безопасность собственного дома посторонним людям, но без лишних вопросов принял ее помощь в превращении Башни, в которую они пока переселились, окончательно и бесповоротно, в неприступную крепость. Скрытые камеры наблюдения и датчики, расположенные по всему небоскребу, спокойно соседствовали с сигнальными и охранными артефактами ведьмы, не оставляя нежданным гостям и шанса.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он без лишних раздумий выдал ей безлимитную кредитку на карманные расходы и в любой момент был готов дать еще больше, если бы девушке понадобилось.
