…Насколько этот вопрос был серьезен, можно увидеть из нижеприводимого факта. Незадолго до войны, 24 февраля 1941 г., от проверенного агента «Экстерн» со ссылкой на приближенные к нацистской военной верхушке источники в «Российском национал-социалистском движении» (была такая фашиствовавшая контора в русской эмиграции во главе с Меллер-Закомельским) внешней разведкой Лубянки была получена очень интересная информация. Оказалось, что едва только просохли чернила на подписях под Договорами о ненападении от 23.08.1939г., а затем и от 28.09.1939г. между СССР и Германией, как германский Генеральный штаб заказал известному белоэмигрантскому генералу Петру Краснову аналитический обзор на тему «Поход Наполеона на Москву в 1812 г. Теоретический разбор вопроса о возможности такого похода в XX веке и возможные последствия».
Это не только одно из прямых доказательств того, что Гитлер и его генералы уже тогда были всерьез поглощены планами агрессии против СССР и что Сталин был абсолютно прав, заявив И. фон Риббентропу на банкете по случаю подписания Договора о ненападении, что советское руководство прекрасно осознает, что конечная цель Германии - это нападение на СССР (очевидцы утверждали, что от этих слов Сталина Риббентроп едва не подавился шампанским). Это еще и свидетельство того, что ни Генеральный штаб Германии, ни тем более абвер не позволили себе роскоши не обращать внимания на опыт прошлого и особенно на взаимосвязанные с этим опытом симптоматичные действия СССР еще осенью 1939 г. Дело в том, что, во-первых, годом раньше - в 1938г. - вышла новая книга Е.В. Тарле «Нашествие Наполеона на Россию», а в 1939 г., в конце лета состоялось переиздание известного в военных кругах труда А. Жомини «Очерки военного искусства», первое издание которого имело место еще в начале 30-х годов. Германские генералы быстро сообразили, что означают такие публикации, тем более что еще в 1936 г. на фоне книги Тарле «Наполеон» вышло в свет второе в 30-х годах переиздание трудов А. Жомини. Да в общем-то не так уж и сложно было сообразить, что советское военно-политическое руководство откровенно разворачивается к бесценному опыту прошлого. Надо отдать должное «хитроумному греку» - главе абвера адмиралу Канарису - и его коллегам из отдела «Иностранные армии» Генштаба в том, что они вполне логично вычислили стратегические последствия ликвидации Тухачевского. Ибо был ликвидирован не только, а может, и не столько сам преступный заговор, сколько носители преступной (но выгодной для Германии) для обороны России идеи. Абвер умел по незначительным штрихам делать серьезные и обоснованные выводы. Да и как было не заметить этого: в 1935 г. - издание книги «Наполеон», в 1936г. - труды Жомини, в 1938 г. - издание книги «Нашествие Наполеона на Россию», в 1939 г. - очередное переиздание трудов Жомини…
Кроме того, Тухачевский ко всему прочему до конца своей жизни был также и не менее рьяным сторонником нанесения превентивного удара как по потенциальному (достаточно вспомнить его личную инициативу и собственноручно разработанный план нападения на Польшу в 1932 г.), так и по уже изготовившемуся к нападению на СССР противнику. В этом смысле именно эта его рьяность как свидетельство полного отсутствия какого-либо присутствия понимания как стратегии современной ему войны, так и сути геополитической ситуации в современном ему мире, вообще откровенно переходит в преступный умысел. Дело в том, что не знать о книге фон Лееба или о публиковавшихся им статьях на эту тему Тухачевский не мог.
Во- первых, потому, что любая военная разведка, тем более крупная, и уж особенно великой державы, с особой тщательностью и систематически следит за всеми книжными новинками и иными открытыми публикациями на военные темы, и столь же регулярно делает подробные обзоры по ним, в т.ч. и аналитические, а многое переводит на язык своего государства для внутреннего пользования -расширения стратегического кругозора командного состава. Советская военная разведка исключений в этом смысле не являла, наоборот - она одна из лучших в мире образцов для подражания в деле организации аналитической работы.
Во- вторых, по своему положению в 30-е годы Тухачевский даже если бы и захотел, то все равно не избежал бы ознакомления с такими материалами, поскольку он числился в первой пятерке основных адресатов для сообщений военной разведки, не говоря уже о его личном пристрастии к различным новомодным веяниям в военном деле. Так вот, в доктрине фон Лееба был один постулат, на котором Тухачевский фактически и свернул себе шею и едва не свернул шею Георгий Константинович Жуков. Дело в том, что этим постулатом предусматривалось откровенное провоцирование противника перед началом войны на якобы упреждающее, превентивное выступление, чтобы спровоцировав таким образом действительное начало войны, но чужими руками, и уничтожить затем ударную силу противника в оборонительных боях.
Таким образом, зная о странном дуализме взглядов «гениального полководца» на стратегию, в т.ч. на оборону крупнейшего государства мира, тем более в сочетании с известными фактами его заговорщической, включая и вредительско-пораженческую, деятельности, поневоле схватишься за голову при одной только мысли о том, что же могло произойти 22 июня 1941 г., будь этот «стратег» на своем посту. Не говоря о том, что подобные взгляды - прямое свидетельство того, что он не понимал подлинного, геополитического характера грядущего столкновении с Германией как столкновения не Берлина и Москвы, но Запада и Востока в целях полного уничтожения России, причем не только как государства, но прежде всего как географического и геополитического фактора всемирного масштаба.
… Что же до Г.К. Жукова, то при всем моем личном безграничном уважении к его ратным подвигам, тем не менее невозможно не обратить внимания на ныне хорошо известный историкам инцидент 15мая 1941 г. В тот день, фактически следуя постулату из доктрины фон Лееба, Жуков совместно с Тимошенко (наркомом обороны) предложил Сталину нанести превентивный удар по сконцентрированной по ту сторону границы группировке войск вермахта. И только крайне резкий в своей исключительной разумности, основывавшейся сразу на двух «китах» - геополитической нецелесообразности и исторической ответственности за будущее, - отпор Сталина такой идее предотвратил эту безумную авантюру. Потому что через четверть века сам же Жуков без какого-либо принуждения, по собственной инициативе рассказав об этом факте, одновременно полностью признал и абсолютную авантюрность выдвинутого им и Тимошенко предложения.
И вот уже более 10 лет - со дня предания широкой огласке факта о плане Жукова - кипит околонаучный спор на тему «готовил ли Сталин превентивную войну или нет». По моему глубочайшему убеждению, Жуков того не желал, но вот что же в итоге получилось? Один непродуманный шаг - предложение начальника Генерального штаба о нанесении превентивного удара - и все тычут, что Сталин и СССР агрессоры, поскольку сами-де готовили превентивный удар…
Если еще раз подвести промежуточный итог, то совершенно очевидно, что даже в гипотетическом смысле ни по какой «статье» Гитлеру абсолютно не было выгодно сдавать столь германофильствовавших Тухачевского и его подельников.
Теперь давайте попробуем рассмотреть еще один вопрос: а могло ли, в свою очередь, быть выгодным Гитлеру уничтожение германофильствовавшей агентуры в качестве, например, пролога к заключению с СССР нового договора о ненападении, т.е. того самого, что был подписан 23 августа 1939 г., на что в любом издании «мемуаров» Шелленберга тычет его «версия»? Невозможно увидеть даже тень намека хоть на какой-то смысл в том, чтобы за год до истечения пролонгированного до мая 1938 г. Договора о ненападении и нейтралитете от 1926 г. фальшивкой сдать на расправу Лубянке и Сталину якобы «свою» высокопоставленную агентуру в эфемерном (по состоянию на первую половину 1937 г.) ожидании призрака возможности заключения Договора о ненападении от 23 августа 1939 г. Потому как, во-первых, произошел бы неминуемый скандал в межгосударственных отношениях с СССР. А в 30-х годах Гитлер еще отчаянно боялся Советского Союза и его мощи, и даже не рисковал идти на столь откровенно грубые агрессивные шаги в отношении Москвы. Кстати говоря, частично этот скандал все-таки произошел, когда в связи с делом военных в советской печати появились прозрачные намеки на некоего генерала, военного атташе иностранной державы - между тем весной 1937 г. в Москве был только один военный атташе в генеральском звании: генерал Кестринг из посольства Германии, который незамедлительно выступил с официальным протестом.
Во- вторых, и это самое главное, если исходить из вышедопущенного предположения, то тогда следует признать, что Гитлер по собственной инициативе решил вступить в конфликт со своими генералами. Ведь весь германский генералитет официально присягнул ему на верность после событий 30 июня 1934 г., а поэтому «сдать агентуру германского рейхсвера» означало бы открытую конфронтацию непосредственно с германским генералитетом. Однако на тот момент Гитлер еще не был готов к тому, чтобы начать наступление на своих генералов: это начнется только с 4 февраля 1938 г., когда после изгнания Бломберга и Фрича он объявит себя Верховным главнокомандующим.
