Именно поэтому Галифакс выражал не только готовность Великобритании подсоединиться ко всем этим фашистским осям, но говорил также и о готовности Франции к этому. А это означало фактический отказ Парижа даже от видимости соблюдения договоров 1935г. Это, в свою очередь, могло быть достигнуто только путем ликвидации смертельно опасного для Великобритании «двойного-тройного» заговора за счет нанесения упреждающего удара по ключевому, решающему его звену - советской части, что в результате гарантированно обеспечивало Лондону простор для глобального маневра, потому что:
- вооруженные силы СССР в таком случае неминуемо ослабнут, ибо удар по высшему командному звену равносилен практически 100% деморализации личного состава, что немедленно скажется на уровне боеспособности и боеготовности вооруженных сил;
- у Чехословакии пропадет последний шанс надеяться на помощь Москвы, т.к. Париж немедленно проигнорирует свои обязательства по Договорам 1935 г. под предлогом того, что вооруженные силы СССР не в надлежащем состоянии;
- следовательно, Великобритания полностью свободна от необходимости оказывать помощь Франции и, соответственно, лезть в ею же разжигавшуюся общеевропейскую войну, и может сосредоточиться на обеспечении безопасности Британской империи.
Абсолютно все произошло в точнейшем соответствии именно с этим сценарием.
В мае 1938 г. британская пресса кричала «нам нет дела до чехов!», а ас психологической войны лорд Ротермир разыгрывал свою «партию» строго по определенным нотам. Статья с таким хамским названием вышла 6мая 1938 г., однако накануне лорд Ротермир показал гранки этой статьи германскому послу в Лондоне Дирксену, который немедленно отбил соответствующую депешу в Берлин. И было из-за чего - Лондон открыто говорил Берлину: нападай на Чехословакию, не бойся! Лишь только всеобщая мобилизация, объявленная в Чехословакии, и откровенное предупреждение СССР о своей готовности незамедлительно прийти на помощь Праге даже в одностороннем порядке, не дожидаясь действий Парижа, сорвали реализацию «плана Грюн» и возникновение европейской войны уже в мае 1938 г. И тогда Лондон ввел в действие пресловутый «план Зет», который и привел к Мюнхенской сделке.
Поскольку и в геополитической «бухгалтерии» тоже существует знаменитое «Итого», то пора подвести окончательный итог: если с небольшим опережением провалить и «двойной-тройной» заговор, и сдать на расправу германофильствовавших советских военных, которые, по обоснованному мнению Лондона, играли ключевую роль, то в выигрыше останется «добрая старая» Англия, а «на бобах» - Сталин и СССР! Да еще и на каких «бобах»: Договор о ненападении и нейтралитете от 1926 г. истек окончательно, обязательства перед Прагой формально остались, высший командный состав перерезан, боеспособность вооруженных сил близка к нулю, авторитет в мире подорван почти до основания, война началась!
Все именно так и должно было произойти, потому что, уезжая из Мюнхена, навсегда обесчещенный невиданным даже в грязной истории британской дипломатии позором сделки с Гитлером премьер-министр Великобритании Невилл Чемберлен, стоя у трапа самолета, прямо призвал Гитлера к нападению на СССР. Вот его слова: «Для нападения на СССР у вас достаточно самолетов, тем более что уже нет опасности базирования советских самолетов на чехословацких аэродромах» (выделено мной. - A.M.). А чуть позже, как опять-таки станет известно советской разведке, и министр иностранных дел Франции Боннэ откровенно заявит нацистским главарям: «Оставьте нам нашу колониальную империю, и тогда Украина будет Вашей» (выделено мной. - A.M.) (сказано 6 декабря 1938 г.). Потому что обе державы - Великобритания и Франция - прикрылись фактически пактами о ненападении: Лондон - с 30 сентября 1938 г., Париж - с 6 декабря 1938 г. У них есть, у Москвы - нет.
Война тогда не началась лишь по той простой причине, что даже у Гитлера хватило ума сообразить, что между 170 советскими и 42 германскими дивизиями есть разница. За что его, кстати говоря, чуть позже тот же Галифакс обозвал клятвопреступником - обещал, мол, напасть на СССР, но слова не сдержал…
Вот, собственно говоря, почему вся «версия Шелленберга» даже не фальшивка, а обыкновенная пропагандистская акция британской разведки. Ибо в реальной истории имел место не якобы пролог к Договору о ненападении между СССР и Германией от 23 августа 1939 г. в виде якобы незаконной расправы с военными на основе подложного компромата, подброшенного Сталину нацистскими спецслужбами, а действительно реальный пролог к Мюнхенской сделке, подготовленный британской разведкой в соответствии с прямым поручением правительства Его Королевского Величества!
«Сомоса, конечно, сукин сын, но он наш сукин сын!»{27}
Один из самых больших парадоксов «версии Шелленберга» и заключается в том, что изначально в нее был заложен мощнейший потенциал мгновенного разоблачения как фальшивки британской разведки. И обрати своевременно наши исследователи пристальное внимание на этот парадокс, не гуляла бы эта версия по всему свету без малого полвека, да еще и в статусе едва ли не априори достоверной. Но, к сожалению, этого не случилось. Да и не могло случиться, потому что лучшие асы советской разведки были арестованы Хрущевым по ложным обвинениям. А ведь именно они, эти асы не только отечественной, но и мирового сообщества разведок, являли собой не только живое воплощение традиций советских спецслужб, но и были живыми носителями знания довоенных, военных и послевоенных дел разведки и нюансов большинства сложнейших перипетий смертельной борьбы с сильнейшими спецслужбами мира. И если бы такие как Павел Судоплатов, Наум Эйтингон и многие их коллеги остались бы на своих высоких постах в разведке, то смею вас уверить, что от «версии Шелленберга» не осталось бы камня на камне уже в 1956 г. Но, увы…
А невероятная мощь потенциала разоблачения «версии Шелленберга» состоит из трех основных «зарядов»:
Во- первых, спустя пятую часть века «версия» намертво стыкуется с содержанием не только предъявленного военным в 1937 г. обвинения, но и с «версией Кривицкого» -одни и те же персонажи, одна и та же «технология» подачи, одна и та же «версия», одни и те же политические и геополитические выводы из нее и т.д. Так не бывает в действительности и, если точнее, имеет право существовать только в одном случае - если использовались безупречные с любой, самой придирчивой точки зрения одни и те же архивные документы. Но этого нет и в помине.
Человеческая же память, пускай и руководителя разведки большого государства, но пережившего фатальный разгром, крах и национальную катастрофу, плен, допросы, унижения, нищету, болезнь, преследования и тюремное заключение, физически не в состоянии обеспечить такой точности «стыковки». Тем более столь сомнительная, с точки зрения безупречности и достоверности по мнению британских разведчиков от 1948 г., как память Шелленберга. Даже если и допустить гипотетический вариант, что Шелленберг и впрямь сразу же после войны уселся писать мемуары, то все равно от «дела Тухачевского» его память отделяло фактически целое десятилетие. Оно было перенасыщено астрономическим количеством событий, проблем и задач, с которыми экс-обер-шпион нацистской разведки сталкивался, как ее глава, в период тотальной войны Германии против всего мира.
Когда сотрудники разведок действительно сами пишут мемуары, они - и это практически повсеместное «железное правило» - «освежают» свою память, обращаясь к архивам своей спецслужбы. Взгляните на любые мемуары - их сейчас много издано - хотя бы наших разведчиков, и в любых из них вы увидите как прямые ссылки на архивы, в т.ч. и с указанием даже номеров архивных дел, так и четко выверенную по архивам аргументацию. Это неписаное правило для всех мемуаристов, тем более выходцев из спецслужб. Шелленберг же был в плену, затем отбывал срок по приговору, и кто ж ему в таком случае «освежал» память? Тем более документами из архива рейха, когда все разведки стран-членов антигитлеровской коалиции гонялись за этими архивами. Как говорилось выше, Шелленберг лично ничего в плане мемуаров не писал и стал «мемуаристом» спустя четыре с лишним года после смерти по «милости» все той же британской разведки.
Во- вторых, в еще большей степени мощь потенциала разоблачения определяет характерное проявление «почерка» британской разведки при проведении глобальных интриг влияния -массированное применение чрезвычайно эффектного и эффективного как в пропагандистском плане, так и в плане предотвращения каких бы то ни было попыток проверки приема: ведь «мемуары» Шелленберга - это же «мемуары» умершего, персонажи и источники - также мертвецы. Такие основные персонажи «версии» Шелленберга, как он сам, его шеф Гейдрих, Гитлер, Бенеш, Скоблин, Сталин, Ежов, военные заговорщики, и даже часто всплывающий окольными путями как якобы один из источников подтверждения «версии» бывший помощник Гейдриха Герман Беренс и другие к моменту выхода «мемуаров» были мертвы. А нередко упоминающийся как якобы важный источник эсэсовец Альфред Науйокс, сбежав из плена, на долгое время вообще пропал из поля зрения, хотя и выпустил якобы сам какую-то книгу (правда, в конце жизни Науйокс вернулся в Германию и стал успешным бизнесменом, умер 4 апреля 1960 г.).
