из-за его экспериментов, то ли это неизбежное действие проклятия, но ситуация выглядела, как будто погибшие в его объятьях женщины после кончины свою женственность отдавали ему. Однако, эти метаморфозы ничуть не уменьшили влечение природника к женскому полу.
После первой гуррской, просуществовавший довольно длительное время после окончания прямых боевых действий отряд был окончательно распущен, поскольку оставшиеся в живых войска и племена гурров более не представляли угрозы для Главной ветви. Лорелл получил официальное прощение, однако у главы дома Газели, которой стала сестра погибшей Синты, было своё мнение насчёт прощения того, кто жестоким образом убил её младшую сестру. За информацию о местонахождении полукровки была объявлена награда, а на его поиски периодически направлялись охотники за головами. Однако пока что никому из преследователей не удавалось одержать победу над своей целью, ставшей слишком умелым бойцом и магом.
С тех пор полукровка прячется и нигде не задерживается надолго, всё время ища хоть кого-нибудь, кто может ему помочь с деликатной проблемой. Но ни несколько проклятников, найти которых было очень непросто, ни целительницы, ни служители богов - никто не смог дать никаких зацепок. После того, как природник бежал с последнего места, на котором работал княжеским садовником, из-за того, что пришлось раскрыть свои магические силы, он услышал разговор про местонахождение одной из оракулов, которых доселе найти не удавалось. На этот раз Лореллу повезло, Оракул направила его по верному адресу.
— Ну это ещё вопрос, по верному ли, — возмутился я, — не факт, что у меня получится. Мутная баба какая-то, эта Оракул. Напредсказывала всякой лабуды, а ты уши развесил.
— Оракулы никогда не ошибаются, — убеждённо возразил блондин, — если она сказала, что ты способен его снять, значит, так и есть!
— Ну да, может и смогу, но вот результат может тебе не особо понравиться, — саркастически промолвил, вспоминая, как много существует сказок про тех, кто выполняет желания с подвохом, по-хитрому. — Если для снятия проклятия мне понадобится тебя погасить? Формально я его сниму, но лично для тебя это будет бессмысленно. О таком ты не думал?
— Думал, — мрачно опустил голову мой приспешник, — но у меня есть только эта надежда. Очень много для того, кто давно отчаялся и жил без смысла. Поэтому прошу тебя отнестись к моей проблеме более серьёзно.
— Куда уж серьёзнее, — усмехнулся я, вставая с намерением наконец-таки начать готовиться к поездке, — иначе ты бы давно был послан в хторову задницу.
Первым делом мы направились в помещение, служившее своеобразным гаражом для магических повозок. Осмотрев ту, на которой нам предстояло ехать, Лори остался доволен. Делегировав ему обязанности по подготовке припасов и транспорта, я двинул в укромное место, где я могу посидеть в тишине, подумать и получить столь нужные мне ответы. Однако, выйдя из помещения, вспомнил, что хотел навестить Арину и выяснить один вопрос. Завтра это делать будет некогда, сейчас самое подходящее время.
Подойдя к нужной комнате и использовав «ощущение жизни», я сразу почувствовал, что целительница у себя в комнате и одна. Поэтому смело стучал, не думая уходить, пока дверь не приоткрылась.
— Дин?! — Арина почему-то удивилась, хотя вчера сама звала меня в гости. — Почему ты никогда не предупреждаешь о визите? Мало ли чем я могу заниматься?
— Ничего страшного, доделаешь своё важное дело после, — отмахнулся я, не конкретизируя то, что я заметил благодаря конструкту. Однако женщина всё равно немного смутилась. — Просто хочу показать тебе вот это, — достал спрятанную за спиной руку с двумя рисунками и показал собеседнице. Судя по тому, как в её чувствах полыхнул испуг, я был прав в своих догадках.
— Зачем ты мне это показываешь? — внешне Арина никак не отреагировала, однако сомнений в том, что она причастна к этим рисункам, у меня не было, всё таки не первый день слежу за чужими эмоциями.
— Слушай, я могу понять то, что ты изобразила сладколюбцем Грона, твой племянник как-никак, имеешь право, но меня-то за что? — хмуро глядел в слегка испуганные глаза напротив, тряся рисунком перед лицом целительницы. — Не надо отнекиваться, я всё знаю. Сколько таких ты наваяла? Только эти два или есть ещё?
— Всего три, ещё есть один, где вы втроём, — грустно промолвила не ставшая отпираться собеседница, отвернув голову в сторону. — Я ещё не дорисовала. Показать?
— Не надо, лучше сожги сразу, — сделав пару шагов, сел на кресло и уставился на пойманную с поличным художницу. — У меня только один вопрос. Зачем?
— Нравится мне такое воображать, — Арина решительно посмотрела на меня. — Посмотри, какие вы красивые! Любовь - это так прекрасно, особенно настолько необычная. Как представлю, что такое между вами может произойти наяву, так пылаю внизу живота, как полоумная, а в голове только желание возлечь с кем-нибудь. Это ты во всём виноват, разбудил во мне страсть и игнорируешь!
— В каком месте это сладколюбие красиво?! Почему вообще это тебя возбуждает? Да и вообще, не ты ли твердила, «забудь обо мне, найди другую»? — шокировано уставился на румяную от смеси смущения и возмущения женщину. Хотя, несмотря на возраст, она больше была похожа на девушку. И выглядела потрясающе красивой и желанной. — А теперь это я во всём виноват?! Может, тогда Верховная мать рассудит, кто из нас виноват? Или давай у Грона спросим, может, он тоже виноват?
— Не надо ничего рассказывать ни Карле, ни племяннику, — моментально успокоилась целительница, подходя к двери и запирая изнутри замок. Я с удивлением смотрел, как Арина опускается возле моего кресла на колени и кладёт свои ладони мне на бёдра, наклонившись так, что её халат перестаёт скрывать то, для чего предназначен. — Я провинилась и готова заслужить прощение и понести наказание. Буду очень покорной и сделаю всё, что ты скажешь. С чего мне начать?
— Ты нанесла мне глубокую моральную травму, — я с удовольствием ощутил, что определённые части моего тела уже готовы рваться на покорение новых глубин. — Тебе придётся доставить мне очень много удовольствия, чтобы её компенсировать.
Глава 30: Приговор.
В комнате Арины я застрял надолго, ибо целительница очень сильно жаждала компенсировать мне нанесённые её рисунком страдания. Да и я, честно признаться, увлёкся, заставляя её делать всё, что мне нравится. Впрочем, заставляя - неправильное слово, поскольку этой развратной художнице
