марш наверх! — Сет рыкнул на неё чувствуя, что всё гораздо хуже, чем ей кажется.
— За что серчаете? Я совсем немного выпила!
— Ну да, конечно… Пройдись-ка.
— Господин, тут путник её спаивал нарочно. Подливал из разных бутылей и болтал много. Наверно, намешала. Не наказывайте сильно, — подал голос трактирщик, почувствовавший сочувствие к неопытной девушке.
Есения встала, немного обиженная нападкой, твердыми ногами пошла в сторону лестницы. Через семь шагов голова резко закружилась, земля ушла из-под ног, она с огромным удивлением начала заваливаться вбок, успев схватиться за перила. Но почву под ногами обрести не удалось. Наверное так себя чувствуют моряки во время шторма. Помещение неравномерно накренялось в разные стороны, не давая продолжить движение. Голова кружилась всё сильнее. Тело начало кидать из стороны в сторону, будто от порывов неосязаемого ветра. Есения продолжала держаться за перила, уже осев на пол, боясь выпустить из рук и улететь в неведомые дали.
Князь рывком оттащил её от балки, от чего та испугано ойкнула и попыталась схватиться хоть за что-нибудь ещё. Подхватил её на руки и быстро понес в наверх. Голове становилось всё хуже, начало нещадно тошнить.
— Ох, худо мне, — пискнула Есения, почти не владевшая своим телом.
— Еще б тебе было хорошо, так нажраться! Еще минуту потерпи уж, — раздраженно буркнул Сет.
Князь почти залетел в комнату, ногой выдвигая из-под столешницы бадью и спустил девку на пол на четвереньки, подтянув тару ей прям к лицу.
— Простите, я не знала, что так плохо быть может!
— То есть специально травилась, а что плохо станет, не ожидала? Вот те раз. Я-то думал, это тебе в удовольствие. А теперь давай, терпи, будем тебя от яда избавлять. Старайся не промахиваться.
Если князь что-то говорил дальше, то Еся его уже и не слышала. Тело само начало избавляться от выпитого. Когда организм давал небольшую передышку, перевести дух, она не могла ни двигаться, ни даже всхлипывать. Только продолжала по кругу извиняться, клясться, что никогда так пить больше не будет, просить на неё не смотреть. То умоляла не говорить Ярцу, то просила неизвестно кого провалить её сквозь землю.
Сет старался не наблюдать за этим неприятным для всех процессом. Лишь вскипятил и остудил в графине воду, краем глаза наблюдая, не свалилась бы дуреха на пол. Девку было откровенно говоря жаль. Кто бы ни был путник, явно собирался повеселиться, но не дождался её беспамятства или активности. А может быть и вспугнул кто… В любом случае порция была такая, что не довела бы до добра. «Ну что ж, будет ей наука», подумал дамнар, импульсом заставляя остаткам губительной жидкости покинуть тело девки.
Когда внутри уже ничего не осталось, помог ей умыться. Не обращая внимания на протесты и причитания, понес её на кровать и уложил на подушки, придавив к ним. Девка по своему обыкновению начала отчаянно брыкаться, но движения очень пагубно сказывались на состоянии нещадно кружащейся головы.
Сет молча удерживал её на месте, не давая встать или перекатиться, ожидая, когда усталость и проникший в кровь алкоголь сделают свое дело. Не прошло и пяти минут как девка застыла, тяжело дыша, потом прижалась лбом к его плечу и провалилась в тяжелый сон.
Он накрыл её легким одеялом, но вставать не спешил. Очень уж теплая, да и жалко. Раздражение и желание наказать за глупость прошло — Ярцу рассказывать о стыде сестрицы он не собирался: что-то подсказывало, что девка и сама уразумеет, что повторять приключение не стоит. «Наивная. Глаз да глаз за ней. Она что, вообще кроме брата ни с кем не общалась?». Это было даже в какой-то мере забавно. Он никак не ожидал, что девка окажется настолько доверчивой и неприспособленной. В голове возникла шальная мысль запереть её в Итернитасе в покоях и никуда не выпускать — так хоть не убьется по случайности раньше, чем ей отмеряно.
— Вот только не хватало мне тебя за руку водить, как ребенка малого, — хмыкнул Сет, неожиданно развеселяясь. Встал с кровати, открыл ставни, чтобы впустить в комнату вечернюю прохладу. Затем покинул комнату, заперев дверь снаружи, и отправился прогуляться по городу.
Глава 20. Годовщина
Путь из Доуса в Итернитас Есения практически не помнила. Есть она ничего не могла. Пить воду её буквально заставляли.
Какими словами она себя только ни ругала мысленно… И клялась больше никогда не поддаваться подобным уговорам выпить. Хуже всего было смотреть в глаза Яреку и князю. Первый очень переживал, думал, что сестрице пища из чужой страны не подошла. Второй деликатно делал вид, что ничего не замечает и не помнит. Только периодически выдавал прокипяченную воду.
Понадобилось почти трое суток, чтобы девушка окончательно смогла прийти в себя и приступить к работе. Её терзали мысли, что надо как-то отблагодарить князя и извиниться, но она не могла побороть в себе желание провалиться сквозь землю.
Все члены семьи Олафа при возвращении в Итернитас ходили погруженными в свои думы, с кислыми лицами и мрачным взглядом. Еся замечала, что у Кэйи порой глаза на мокром месте, но утешения подруга не искала. Вилфред в одном из разговоров обронил фразу про тяжелый разговор, но развивать тему не хотел. Еся понимала, что он терзается чем-то. Молчал почти всё время, вопреки обыкновению.
Одним утром все стали еще более хмурыми, чем обычно. Джастин где-то пропадал, Вилфред с Яреком, перебросившись парой фраз, ещё с утра ушли в деревню. Олаф ходил мрачнее тучи и беспрестанно ворчал. Кэйа лишь вздыхала и отводила взгляд. Остальные жители Итернитаса шныряли по коридорам тише мышей. В погребе некоторые тихо чокались, шепотом явно что-то отмечая. Подслушивать Есе не хотелось, она решила выйти во внутренний дворик.
Снаружи в лицо сразу ударил прохладный резкий ветер. Редкие лучи солнца порой пробились через печальную пушистую тучу, потихоньку наползавшую на их проклятый островок. Опустив взгляд с неба на шпиль замка, Есения заметила князя, расположившегося прямо на черепице на высокой башне. Он сидел, обхватив колени руками и вглядывался вдаль, отвернувшись от солнца. Взгляд разглядеть не удавалось с такого расстояния, но вид казался подавленным.
«Да что ж такое сегодня со всеми?» — Есения чувствовала, что происходит нечто, никак не связанное с разговором, о котором упоминал Вилфред.
Кэйа на минуту высунулась из кухни и попросила вынести Волкам обед к площадке. Еся занялась перетаскиванием утвари. Девушке всё время казалось, что на неё все смотрят и будто бы видят её позор минувших дней.
Привычка опускать взгляд во
