– Я еще не видела людей, которые любили бы сильно и при этом относились спокойно к изменам. По крайней мере, среди испанцев я такого не встречала. Хотя теоретически можно предположить, что это либо застарелая любовь, любовь по привычке, либо полное забвение собственных интересов, своего рода мазохизм, либо… осознание того, что духовное важнее физического и что в духовном ты преуспел больше всех других.
– Мне тоже кажется, что чувства притупляются со временем. Если изменять жене двадцать лет, на двадцать первый ей станет все равно.
– На двадцать первый от семейной жизни не останется и следа при таком раскладе. Будет только сожительство. Пей кофе, а то остынет.
– Думаешь, сожительство?
– Или же муж любит только жену, принадлежит ей, так сказать, духом, а не телом.
– Это невозможно.
– Да, несколько схематично. – Пилар говорила так сухо, словно решала задачу.
Люсия поразилась ее исследовательскому равнодушию, отхлебнула наконец из чашки и продолжила:
– Одна моя знакомая влюбилась в человека, который гораздо старше ее. У него была жена, на которую он не обращал никакого внимания, по крайней мере в обществе. Он любил девушку и не скрывал этого. – Она остановилась, чтобы прошли спазмы в горле, выпила залпом кофе. – В самый разгар их романа она решилась спросить, какими он видит их дальнейшие отношения, и он ответил, что не может бросить жену и что жена все знает об их связи. Моя знакомая, она не то чтобы ревновала, но ей было обидно, что кто-то другой имеет на него все права…
– Ревновала, ревновала, – со знанием дела вмешалась Пилар, – это и есть ревность.
– Но жена оставалась совершенно спокойной. Они встречались на вечеринках, разговаривали…
– Я бы на ее месте выцарапала глаза этой молодой негодяйке, но ее поведение, несомненно, достойно уважения.
– Пилар, чем можно объяснить такое поведение, я не понимаю?
– Наверное, она была умной женщиной, его жена. Умные все принимают как есть. Мы вот учимся, учимся, а столкнись в жизни с такой ситуацией, неизвестно, как бы себя повели. А есть люди, которым и учиться не надо, они все интуитивно чувствуют.
– При чем здесь ум?
– Не знаю. Я не знаю, как ответить на твой вопрос. Возможно, она великие открытия делала, на звезды по ночам смотрела, и ей было не до каких-то там измен.
– Она смотрела только на него.
– Смирилась, наверное. Что ты пристала ко мне? Может быть тысяча причин! Взяла да и направила, как Морено советовал, энергию в другое русло. Станешь женой – сама поймешь!
Люсия недовольно звякнула ложечкой о блюдце и вяло поздоровалась с отыскавшим ее все-таки Виктором. Вскоре их столик ломился от сластей, а шутки и смех вытеснили околонаучную беседу будущих психологов.
* * *
Давно замечено, что если слушать в машине «рок», то дорога домой сокращается почти вдвое. Люсия всегда пользовалась этим правилом, а на этот раз музыка еще и помогала ей справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Нет, она не забывала о Дэвиде ни на один день в течение почти уже двух лет, но сегодня этой темы пришлось коснуться вслух, что растревожило задремавшую боль.
Люсия водила свой «фиат» осторожно. Она больше наслаждалась видами города, чем быстрой ездой. Все, кто мог наблюдать нежно-голубую машину и в ней – очаровательную длинноволосую блондинку в таком же нежно-голубом костюме с воротничком, открывающим длинную шею и изящные основания плеч, поворачивали головы ей вслед. А если кому-то доводилось подсмотреть, как она выходит из машины, одергивая короткую юбку на бесконечно длинных, точеных ногах, то он вмиг забывал, куда и зачем торопится.
Остановившись на красный, она повернула глаза к зеркалу и рассмотрела-таки, кто вот уже десять минут преследует ее на красном «рено-турбо», пытаясь стать рядом. Конечно же, какие-то оболтусы… Впрочем, не такие уж и юные. Тот, что за рулем, даже симпатичный. Улыбаются, заметили, что она видит их в зеркале. Люсия резко тронулась с места и ушла на другую полосу. Посмотрела в зеркало: не отстают. Все смеются, а у водителя вид восхищенно-удивленный. Смотрит на нее, как на восьмое чудо света. Девушка лихо обогнала миниавтобус – спряталась, а потом еще покружила по узким проулкам, запутывая следы. Обернулась – никого, выехала на оживленную улицу – красный «рено» поджидал ее на стоянке, видимо, наперед просчитав все ее ходы. Вот черт! Она так плохо знает район, в который ее занесло стараниями этих идиотов! Люсия разогналась, а потом резко нажала педаль тормоза, вильнув к тротуару. Маневр был рискованным, но удался: «рено» не успел отреагировать и промчался мимо. Она быстро развернулась и поехала обратно… Теперь сзади никого нет. Люсия повернула к заправочной станции, стала в очередь, задумалась… Все-таки разговор с Пилар очень взволновал ее. По щеке поползла непрошеная слезинка и остановилась на полпути, испугавшись настойчивых сигналов клаксона сзади. Очередь подошла…
* * *
Девушка с цыганским лицом просунула под стеклом белое, шероховатое письмо. Английские штампы. Люсия сбежала по ступенькам почтового отделения, села в машину и разорвала конверт.
«Привет, Люсия! Не отвечал долго, копил впечатления. Теперь есть чем марать листы: вчера у меня был сольный концерт. Мне подарили четыре букета, стоят дома на рояле целым лесом. Мама гордится и почти смирилась с моей поездкой в Испанию. Правда, произойдет она не раньше, чем через полгода.
Один рубеж взят, пора выдумывать новые. На концерте я сыграл и пару джазовых вещей. Маэстро понравилось, он говорит, что мне нужно больше импровизировать. Пока что страшновато. Я полагаю, свобода будет следующим этапом развития.
Ты просила рассказать новости. Анджела ждет ребенка от Стива, я почти уговорил его жениться. Энн блистает! У нее огромное количество поклонников, но она смотрит на всех свысока, сознавая величие своей звезды. Дэвид и Лиз долго отсутствовали, ездили куда-то на южные моря, потом в Штаты. Сейчас не устраивают никаких приемов, в свете не появляются. Учеников Маковски больше не берет. Мы – последние счастливчики, и то ждем по три недели, пока он соизволит назначить занятие. Говорит, что учительство его утомляет.
Я увлекся графикой, можешь себе это представить? Кажется, рисуешь один горшок, а столько узнаешь при этом о мире, о себе, о горшке в конце концов. Ничем не хуже, чем уходить в мир звуков. Более осязаемо, более вещественно, но тоже иное измерение, иная, по сравнению с повседневной, жизнь. Еще (может быть, тебе будет интересно) прочитал и поразился: была такая теория, что звуки, музыкальные их последовательности, хаотичны, что в любой последовательности есть музыка. Эти теоретики брали нотный лист и зубную щетку, окунали щетку в краску и проводили пальцем по щетине. Капли разлетались по бумаге, после чего они играли то, что прилетело со щетки: на какую линейку упала капля – такая и нота, насколько жирная точка – такова и длительность. Правда, жаль, что их теорию осмеяли?
