Варрава обнажил собственный меч.
— Я так не думаю, мальчишка. Разве ты не улучил минутку и не поглядел на то, что я сделал с твоими друзьями?
Он указал на дальнюю стену, и Конлан вгляделся в тёмный угол. Райзен — окровавленный и разбитый — висел на запястье в прикованном к стене наручнике. Ещё один воин лежал возле отступника, в схожем состоянии.
— Вэн! К Райзену!
Как только Вэн, обнажив кинжалы, побежал через комнату, Конлан, заслышав скрежет под ногами, вовремя отпрыгнул в сторону. Панель в полу открылась, и чёрная волна вампиров хлынула в комнату.
Джастис и Денал с мечами наготове подскочили защищать его с флангов, и он слышал, как за спиной во всю глотку взревел Джек. Потом он уже ничего не замечал — был слишком занят, когда прямо на него, обнажив когти и клыки, двинулась пятёрка вампиров.
«Райли! Уходи! В безопасное место!»
Её голос тотчас же возвратился к нему.
«Думаю, Посейдон продвинул одну из своих пешек».
Он попытался разглядеть её через воинов и вампиров, дерущихся вокруг него, но не смог. Отчаяние сорвало с него последние клочки здравомыслия.
— Ко мне, Воины! За Атлантиду!
И он обезглавил впередистоящего вампира, пытаясь проложить себе дорогу к Варраве.
— За Атлантиду!
Райли наблюдала, как в полу открылся адский портал, и оттуда валом повалили дьяволы, кидаясь на Конлана. Она выставила перед собой пистолет, но выстрелить не смогла. Куда бы она ни взглянула, вампиры, воины и борцы за свободу сражались так близко друг к другу, что у неё не было ни единого шанса на точный выстрел.
Вторая волна вампиров прорвалась из коридора. Квинн, по крайней мере, была права насчёт Даниэля. Он боролся с вампирами, обращая против них их же уловки. Она задрожала при виде его окровавленных клыков, вгрызающихся в ещё одного немёртвого.
Аларик в мгновение ока очутился перед ней, толкая её с Квинн себе за спину и к стене, когда ещё больше вампиров направилось к ним. Аларик волна за волной кидал энергетические стрелы, но вампиры прибывали и прибывали, едва он успевал их косить. Один из них бросил кинжал, и Аларик наклонился, чтобы поймать его на лету.
Но это, видимо, было отвлекающим манёвром, потому как вампир отправил следом второй кинжал в другую от Аларика сторону и тот пронзил бедро Квинн. Квинн вскрикнула, и внимание Аларика, отвлечённое звуком, перекинулось на неё.
Райли чувствовала свою бесполезность, её тело сотрясала дрожь. Она заметила, как вампир нацелил свой меч на Аларика, и выстрелила, но промазала. Почти как в замедленном кино, она наблюдала, как глубоко в грудь Аларика вонзился наконечник меча. Жрец упал вперёд, на Квинн, и Райли снова закричала, когда лезвие меча, пройдя сквозь тело Аларика, пронзило её сестру.
Она слышала слабый голос Квинн в своём разуме.
Жжёт как кислота, Райли. Отравлен, вероятно. Если ты отмечена Богом, сейчас самое время призвать его.
Впереди себя она увидела, как Джек превратился в ревущее безумие — из человека в тигра — и рвёт вампиров зубами и когтями. Конлан и Вэн боролись спина к спине, окружённые дюжиной вампиров или того больше.
Она не знала, что делать. Не знала, как призывают Бога. Не знала при помощи волшебства ли, силы ли или чего-нибудь ещё. Она была социальным работником, чёрт возьми. Она стояла там, рыдая, боль и ярость жгли её, жар и сила поднимались в ней, бушевали в ней, пока ей не показалось, что она взорвётся.
Как раз в этот момент её горло обхватила рука.
Голос чистейшего зла разнёсся по комнате.
— У меня твоя женщина, Атлантиец. Насколько ты дорожишь её жизнью?
Остановилось всё — звуки, движения — мир будто замер вокруг него, и Конлан сосредоточился на владелице голоса — как же он её презирал.
Это была Анубиза — пальцы её находились на горле Райли. Взгляд Конлана застлал сине-зелёный свет, который затем потемнел и стал почти чёрным. Как только вампиры в священном ужасе пали ниц и съежились, преклоняя колени перед своей Богиней, он увидел лежащего на полу поверх Квинн Аларика. Их тела пронзил меч.
Их кровь смешалась на полу.
Он едва сдерживал крик глубокого отчаяния, что рвался из души, при виде Райли, беспомощно застывшей в руках существа, которое способно было убить её одним лишь дыханием.
— Оставь её, — приказал он. — Она ничего для меня не значит. Ты настолько слаба, что уже воюешь с человеческими женщинами?
Она засмеялась: смех отдавал чистой злобой, столь тёмной и извращённой, что Райли застонала и попыталась закрыть уши руками.
Конлан видел, как струйки крови потекли из ноздрей Райли и уголков её глаз. Смертельный гнев поднялся в нём. Память, клятва, прожигали его.
«Анубиза будет умолять, прежде чем я покончу с ней».
— Отпусти её, и сможешь забрать меня с собой в своё маленькое счастливое любовное гнёздышко, Анубиса.
Она наклонила голову в сторону, словно умиляясь.
— О, поглядите-ка на дорогого котика!
Джек, в обличье тигра, взмыл в воздух, пятьсот фунтов[15] смертоносной убийственной машины неслись к её голове. Она отмахнулась от него двумя пальцами, и его тело полетело назад, кувыркаясь, пока не врезалось в строй раболепных вампиров, снося их словно ряды домино.
После этого никто из них не двигался.
Конлан сделал ещё шаг по направлению к Анубизе, и её пальцы сомкнулись на хрупкой шее Райли, ясно предупреждая.
— О, я так не думаю, принцик. Я чувствую запах твоего члена на ней. Значит, ты охотно поимел эту сучку, тогда как я должна была брать тебя силой?
Она смерила высокомерным взглядом свою пленницу, затем почти небрежно отбросила Райли через комнату, так резко, что Конлан услышал, как голова его любимой ударилась о стену.
— Ты же знаешь — я не делюсь своими игрушками.
Он хотел бежать к Райли, как только та бессознательной массой скатилась по стене на землю, но Анубиза кинула в него огненную стрелу силы, приковав на месте невидимыми цепями своего тёмного волшебства.
Варрава на четвереньках подполз к ней, бормоча:
— Моя королева, моя Богиня, спасибо, спасибо. Вы пришли, вы здесь, и все спасены.
Она указательным пальцем поманила Варраву. Конлан пытался направить стихии, призывая все существующие силы, но был столь же беспомощен под её властью, как и во времена своего пленения. Он мог лишь наблюдать, как она подзывает своего фаворита.
Анубиза улыбнулась, изящно переступая через тело оборотня.
— Ты — мой первенец, Варрава. Моё самое старшее дитя, самый любимый. Конечно, я пришла, раз ты позвал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
