всей строгостью призвать того к ответу. — Ты же не станешь испытывать его сердце на прочность, объявляя, что оставляешь меня подле себя в роли любовницы и навечно? Папочка может такого не вынести. Чтобы его единственная дочь, наследница миллионов и еще кучи недвижимости, и лишилась его опеки?! А потом еще и это ужасное слово «фаворитка»! Мой родитель всю свою немаленькую жизнь прожил в другой эпохе, и миры наши очень, должна тебе сказать, отличаются. Да он…
— Я заверю твоего отца, что смогу о тебе позаботиться не хуже его самого. А к этому еще найду, что приложить поосновательнее слов.
— Что?! Ты хочешь сказать, что папа согласится на торг? Да как ты смеешь?! Да я…
— А разве такое не происходит в каждой семье? Когда дочери вырастают, их отдают в другие семьи, тем молодым мужчинам, что готовы взять дальше на себя ответственность за них. Разве у вас нет сватовства и приданного? По лицу вижу, что есть.
— Да, в некотором роде, — вынуждена была согласиться.
— Вот! И я, поверь, найду, что предложить за тебя твоему отцу.
— Но тогда девушке предлагается рука, сердце и фамилия. Замужество, Уильям! Ты же…
— А что, дело только за этим? Причина твоего волнения сейчас заключается именно в том, что не предложил отвести тебя к алтарю?
— Нет! Вот глупость-то! Не понимаешь ты меня! Как на разных языках говорим!
— Так попытайся объяснить еще раз. Я сейчас как никогда открыт для осознания всего, что связано с нашими взаимоотношениями.
— Ты знаешь, кто я такая? — решительно развернулась к нему лицом, для чего пришлось остановиться в коридоре, немного не дойдя до дверей в наши покои.
— Аглая Степановна Зурова, — продемонстрировал он свою осведомленность.
— Это правильно. Но еще я богатая наследница русского олигарха Степана Зурова. Очень богатая! — мое многозначительное выражение лица и жестикуляция, призванная помочь ему уяснить несметные объемы моего приданого, похоже, ни к чему не привели. — Да в том мире, в моем, у моих ног лежал бы… Впрочем, не то я хотела сейчас сказать. Как бы выразиться понятнее? Ну, например! У меня там… — махнула рукой себе за голову, — были неограниченные возможности. А здесь они, по сравнению с тем, что там, сузились в точку.
— Хочешь сказать, что твой отец властвует над всем тем миром?
— Не совсем, но почти. А в связи с этим я уверена, что его не устроит твое желание оставить меня при себе. Я! Его! Наследница! Уяснил? А ты, что предложил?! Официальная фаворитка! — состроила ему гримасу и при этом еще и плечами раздраженно передернула.
— Значит, все же, обиделась, что не веду к алтарю, — вот такой он опять сделал вывод. Нет, кому я объясняла суть проблемы все это время?! — От этого и герцогство стало сразу сравнимо с точкой, — и нахально принялся посмеиваться прямо мне в лицо.
Отвечать больше ничего ему не стала. Поняла, что только зря потратила бы силы. Просто фыркнула многозначительно и отвернулась.
— Куда? — придержал меня за плечо, когда заметил, что чуть не прошла мимо нужную дверь. — Вот наши покои. Заходи.
— Зачем? Я не устала. Мне бы хотелось сейчас пройтись по саду немного. А ты можешь…
— Заходи! — как ни странно, но я послушалась от одного его тона и взгляда, так что, на этот раз обошлось без хватания меня за руки. — Молодец. Начинаешь усваивать уроки, что преподал тебе ранее. Может, есть, все же, надежда, что из тебя выйдет толк. А теперь, дорогая, раздевайся и ложись в постель.
— За… — вопрос слететь с губ не успел, взгляд Уильяма очень красноречиво объяснил мне обстановку. Оценив его выражение лица, моментально умолкла.
— Правильно. Ты верно меня поняла. Я соскучился по тебе: мы же не любили друг друга прошлой ночью. Желаю близости сейчас. С платьем и прической помочь? Или позвать ту девушку? Как ее там?..
Когда Инесса помогла с одеждой и волосами, она еще приготовила мне теплую ванну, а сама удалилась. Уильям же все это время был предоставлен самому себе и поджидал меня в спальне, лежа в постели. И так получилось, что к нему я вышла из ванной комнаты вся с сияющими глазами.
— Дорогой! Любовь отменяется! У меня наступили женские дни! Ты в курсе, что это такое?
— Дьявол! — вот так выразился Их Сиятельство на мое сообщение. Однако, мужчины в обоих мирах оказались одинаковыми.
А ближе к вечеру я паслась под дверью его кабинета, потому что там проходила беседа с моим отцом. Уильям скрылся в той комнате почти сразу, как я огорошила его своей «радостной» вестью. Вид при этом имел достаточно хмурый. Или мне это только показалось? Затруднялась точно сказать, так как часто напускал на себя исключительную серьезность, вполне сравнимую с неласковым выражением лица. Но вот папенька мой внешним видом вполне порадовал. Он появился в коридоре, спустя полчаса, был свеж и даже румян. Но поговорить нам с ним с глазу на глаз не удалось. Во-первых, его сопровождал местный слуга. Во-вторых, как только отец достиг дверей кабинета и меня, стоящую под ними, те сразу же открылись, явив нашему взору герцога.
— Проходите, я вас жду, — кивнул отцу, пропустил его через порог, а перед моим носом немедленно закрыл дверь.
И подслушать их беседу не было никакой возможности. Вынуждена, однако, сознаться, что пыталась это сделать. Как только слуга, сопровождавший отца до кабинета Уильяма, удалился и скрылся за поворотом коридора, немедленно припала ухом к щели между массивными дубовыми створками, но безрезультатно. Оттого с тоской и вздохами послонялась еще некоторое время поблизости, а потом утомилась этим бесполезным занятием и отправилась в сад, как и собиралась ранее сделать.
— Вполне удовлетворен. Вполне! — такие слова папы услышала первым делом, лишь только смогла снова его наблюдать.
Он в тот момент показался в дверях дома, выходящих, как раз, в тот самый сад, где я уже притомилась вышагивать по малочисленным гравиевым дорожкам и успела посидеть понемногу почти на всех скамейках. Отец выглядел довольным. Это меня почему-то не обрадовало. Очень захотелось узнать, какая такая тема беседы смогла придать его лицу настолько благодушное выражение. Он просто-таки светился в ту минуту жизнелюбием, а на меня
