– Почему это так важно для вас?
– Потому что «Санси» купила моя кузина! Она идиотка! И потому что я так хочу! Этого достаточно! Вы ведь согласны, князек-гондольер?
Надо же ей было ляпнуть эту глупость!
– Ни в коей мере, – ответил Альдо. – Или вы забудете это прозвище, или я забираю свое обещание обратно!
Ему показалось, что сейчас леди Ава вцепится ему в лицо своими длинными ногтями, но она неожиданно рассмеялась:
– Хорошо! Больше не буду! Обещаю! А вы проводите меня до автомобиля, – приказала она Адальберу. – Я возвращаюсь в Париж! Собачки, вперед! Вы должны знать, что делать пипи у шерифа не следует!
Леди Риблсдэйл в сопровождении Адальбера величественно проследовала к «Роллс-Ройсу» под любопытными взорами небольшой толпы зевак, которые аплодировали ей, словно в театре. Леди поблагодарила всех улыбкой и любезным кивком головы, довольная впечатлением, которое произвела.
Между тем Альдо подписывал свое свидетельское показание. Поставив подпись, он сказал:
– Если я вам больше не нужен, господин следователь, я отправился бы в усадьбу Водре-Шомар и принял там душ.
– Не вижу никаких препятствий для этого, однако прошу не уезжать из наших мест без моего разрешения.
– Учту ваше пожелание.
– Поздравляю! – воскликнул Лотарь. – Дело за малым, осталось лишь найти настоящего убийцу. А вернее, доверившись свидетельству Машю, настоящую убийцу. И еще тех, кто чуть было не превратил мой дом в бойню. У вас много работы, господин судебный следователь.
– Не сомневаюсь, что мы еще увидимся!
– Не знаю, что вам подумалось, – сказал Адальбер профессору, когда они, сев в автомобиль дожидались Альдо, который отправился в цветочный магазин за букетом для госпожи Вердо, – но мне в словах нашего следователя почудилась скрытая угроза.
– Любому другому, кроме вас, я сказал бы, что это не так.
– А мне что вы скажете?
– Что нам нужно держать ухо востро, если мы хотим распутать это весьма темное дело. А мы возьмемся распутывать его сегодня же ночью.
– И что вы думаете насчет нашего ночного предприятия?
– Думаю то же, что и вы и Морозини, но считаю, что Альдо лучше остаться дома.
– Тут вы ошибаетесь. Я знаю Альдо лучше, чем вы: он никогда не позволит платить вместо него по счетам.
– Но если он не хочет снова попасть на крючок к следователю, ему лучше посидеть дома.
– Видите ли, желание Морозини самому платить по счетам, полагаю, заметили не только вы. А кто настаивал, что видел, как Морозини убивает Мишеля Легро?
– Представитель Орнана. Жильбер… Жильбер…
– Дофен! А вам не кажется, что появилось основание задать ему несколько вопросов?
– Но убил уж точно не он. Машю же сказал, что видел лесную нимфу.
– Нимфа может быть его любовницей и, возможно, ей очень понравился Альдо.
– Если проявлением любви стало желание отправить на эшафот, то я целиком и полностью с вами согласен.
– Он мог ее оттолкнуть.
– Дорогой профессор, вы настоящий романист, и для романа идея очень даже неплоха.
Альдо уселся в автомобиль с таким счастливым лицом, что Адальбер не мог не съехидничать:
– Ты не боишься, что Вердо пришлет тебе секундантов? Через два-три часа все в Понтарлье будут считать тебя любовником его жены. А супрефектша пожелтеет от зависти.
– Чего у тебя всегда в избытке, так это глупости! Подумай о другом: если бы мне кто-то сказал, что я буду благословлять несносную Аву, которую всегда считал поистине казнью египетской, то я бы рассмеялся этому человеку прямо в лицо. И вот! Я обязан ей свободой и, возможно, даже жизнью. Потому как этот следователь, похоже, очень хотел подвести меня под суд.
– Не придавай ей такого значения! В жизни все бывает! И если ты начнешь курить фимиам этому воплощению эгоизма в юбке, то не рассчитывай, что я тоже возьму арфу и буду прославлять ее добродетели. Да, она примчалась сюда вовремя, но теперь благодарный Альдо попал к ней в рабство.
– Как ты себе это представляешь?
– Все элементарно. Если ты тотчас же не бросишь все свои дела и не достанешь ей этот проклятый бриллиант, она сживет тебя со свету.
– А ты не преувеличиваешь?
– Преувеличиваю? Да я абсолютно объективен!
– Тогда успокойся. Вполне возможно, исполнение желания леди Авы доставит мне куда меньше хлопот, чем ты думаешь. Сейчас у нас есть дела поважнее. После того как мы вернем домой План-Крепен, у нас будет время заняться бриллиантом. А сейчас гораздо интереснее распотрошить моего обвинителя и выяснить, почему он так хочет повесить на меня убийство, к которому, я уверен, причастен он сам.
– Но совершил его не он, – подал голос Лотарь. – Очевидно, эта женщина – его любовница, именно ее и нужно искать. В нашем краю, где полно легенд и старинных суеверий, это будет нелегко. Каждый второй будет толковать о Вуивре. Впрочем, вы сами слышали Машю.
– Ну да, убийца – обнаженная женщина с рубином на шее, она появляется из источника и убивает поцелуем. Но, насколько мне помнится, убивает не она сама, а змеи из ее свиты. Однако Машю не видел даже змеиного хвоста, а он вовсе не слепой, наш Машю!
– Но и не кошка, которая видит в темноте. Машю к тому же не дурак выпить. Хороший адвокат, несомненно, все это учтет.
– Ладно, оставим легенды на его совести, – сказал Альдо, пожимая плечами. – Но я не намерен надолго откладывать счет, который хочу предъявить. Так вы сказали, что господин Дофен живет в Орнане?
– Да, но ничего больше я вам не скажу. Дофен в первую очередь мое дело!
– Вы так думаете? Но мне кажется, не на вас пало безапелляционное обвинение этого типа. Я должен лежать при смерти, чтобы позволить другу, такому, как вы или Адальбер, встать на защиту моей чести.
– Я вас понимаю, но не считаю, что случившееся касается только вас. Дофен – член нашего общества, я лично принимал от него клятву на распятии Карла Смелого, и его должны судить его собратья.
– И какой они вынесут приговор? Потребуют, чтобы он принес мне свои извинения? А он, между прочим, собирался отправить меня на эшафот. И кто мне поручится, что в вашем сообществе больше нет предателей? Приятно играть в рыцарей, но когда становишься хранителем сокровища, нужно иметь определенную закалку, чтобы не вожделеть его. Вы принадлежите этому сообществу, Лотарь, а я нет.
– И я тоже, – прибавил Адальбер.
– Я надеялся, что наше общество вызывало у вас хотя бы уважение, если не симпатию и дружеские чувства, – тихо проговорил Лотарь.
– Вы, безусловно, вызываете симпатию, дружбу и уважение, Лотарь.
– И что вы хотите сделать с Дофеном? Убить его?
– Хочу, чтобы он признал, что оболгал меня, и чтобы он это сделал в присутствии хотя бы двух достойных веры свидетелей. И еще хочу знать имя женщины-убийцы. Что-то мне подсказывает, что она его любовница.
