– Это вы так говорите, – заявила Мари со все возрастающей уверенностью. – Почему бы ей не быть нашей милой и дорогой мисс Фелпс? Я ведь не ошиблась, барон?
– Мисс Фелпс давным-давно отбыла в Англию.
– Да неужели? А я совсем недавно видела ее здесь!
– Что за нелепость! Вы всего-навсего нервная девчонка, которая принимает за правду все дурацкие местные сказки! Любой лес, любая речонка или прудик, и вот уже легенда готова! Отправляйтесь лучше к своему дорогому папеньке и…
– А мне казалось, что вы готовитесь к свадьбе, – не без иронии ввернула маркиза.
– Да, у меня мелькнула такая мысль. Девушка молоденькая, свеженькая, приятная на взгляд…
– Мелькнула мысль? – вскинулся Лотарь. – Ты забыл, что на нашем празднике де Режий объявил о помолвке? Вон лежит кольцо! – прибавил он, указав на тоненький ободок, забытый на столе.
– Да, я собирался на ней жениться. Но она оказалась слишком глупа…
Вмешательство Гуго избавило его родителя от новой пощечины.
– Отпустите его, господин Видаль-Пеликорн!
– Иисус Сладчайший! – всокликнул тот торжественно. – Наконец-то нашелся человек, который способен произнести мою фамилию правильно! Из чувства признательности я исполню вашу просьбу, но будьте уверены, что я готов на более страшное насилие, лишь бы узнать, где находится мадемуазель дю План-Крепен. И как можно скорее, потому что от этого зависит ее жизнь! Если мы найдем ее мертвой, то ничто не спасет этого человека от моего гнева!
– А вы знаете, что отмщение принадлежит Господу?
– А справедливость – человеку! Вы сын этого негодяя, постарайтесь убедить его сказать правду. Я хочу только знать, где она находится, и ничего больше. Если хотите, я могу поклясться, что сохраню это в тайне.
– Чудесная клятва, – проскрипел Карл-Август. – Но мне плевать, я понятия не имею, где она.
– Вы лжете! Ведь это вы написали письмо! – загремел Альдо, сунув письмо под нос Карлу-Августу. – Постарайтесь не лгать хотя бы раз в жизни!
– Можете верить, можете не верить, но я не знаю, где она.
– Быть такого не может!
– Тем не менее я говорю правду. Они проявили осторожность, сочтя, что мне лучше не знать, куда ее поместят.
– Кто это «они»? Вы главарь банды негодяев, и от вас скрывают самое важное?
– С чего вы взяли, что это самое важное? В нашей… компании… друзей каждый делает свое дело, не делясь с остальными. Я понятия не имею, какова судьба этой женщины и…
– Мне надоело слушать вашу гнусную ложь, – побелев от гнева, процедил Адальбер. – Из-за вас мы теряем драгоценное время, а оно не терпит, как вы сами написали в своем письме!
И он готов был снова вцепиться в горло Карлу-Августу, но Гуго снова вмешался:
– Если вы сейчас его убьете, он уже ничего не скажет! Отец! – обратился он к Карлу-Августу, – вполне возможно, вы говорите правду, но ведь у вас должны быть какие-то сведения о План-Крепен! Вы же можете сказать нам хоть что-то о ее участи!
– Могу, – согласился Карл-Август после недолгого молчания. – «Она там, откуда нет надежды на возвращение»…
Значительность этих нескольких слов пронзили ужасом всех участников драмы, что разыгрывалась на подмостках замка Гранльё, затерянного среди лесов. Тон, каким фон Хагенталь их произнес, не оставлял никаких сомнений. Он верил в то, что открыл своим гостям. Госпожа де Соммьер осенила себя крестным знамением.
– А уверены ли вы, что ваш приказ исполнен? Несмотря на то, что вы главарь этой банды?
Фон Хагенталь язвительно усмехнулся:
– Кто может быть в чем-нибудь уверен? И что значит главарь? За кого вы меня принимаете? За Мандрена[20]? За Картуша[21]?
– Ни за того и ни за другого. Первый был благородным человеком, контрабандистом, который объявил войну налогу на соль. Второй – заурядным вором. Но оба при этом удостоились посмертной славы.
– Да, я не имею с ними ничего общего. Я коллекционер. Такой же, как вы.
– Я привык платить за то, что покупаю.
– Еще совсем недавно на такие пустяки никто и внимания не обращал. Да и в наше время каждый действует, как считает нужным, не ставя в известность кого бы то ни было. Главное – выбрать направление и уметь договориться.
– Стало быть, посмертная слава вам не грозит, – сказала маркиза, не скрывая презрения. – Но беда в том, что у всех нас, кто приехал в ваш дом, устарелые представления о жизни и дружбе, и я возвращаюсь к вопросу, с которого начала: где моя кузина? Здесь должен находиться хоть кто-то, кто знает о ее судьбе. Женщина или мужчина, которые везли ее в тайное место или сопровождали ее.
– Напрасно вы мне не верите. Недаром сказано: если хотите что-то спрятать, храните это на виду.
– Я вас не совсем понимаю, – заметил Гуго. – Но я действительно не могу вам помочь…
– Твой кодекс чести так устарел, Гуго! Тебе нравится думать, что Карл Смелый возродился в тебе, и, за неимением придворных и армии, ты хочешь вести себя как одинокий принц. Рыцарь ночи, о котором грезят девушки!
– Я всего лишь христианин, который старается жить по законам Господа.
– Так ступай в монастырь! Там ты сможешь молиться над останками твоего кумира.
– Да, в монастыре я закончу свои дни, но пока я дал клятву очистить этот прекрасный край, наш родной Франш-Конте, от грязи, которая его марает!
Фон Хагенталь расхохотался.
– Как он это сказал! Надеюсь, вы запомните его благородный тон и гордый взгляд?! Бедняга принимает себя за Великого герцога Запада. Настало время вернуть его на землю. Для начала…
Барон с небрежным видом сделал несколько шагов и подошел к стене, которую «облагораживал» портрет средневековой дамы, вдыхающей аромат розы. Панель с портретом сдвинулась, худая фигура барона скользнула в щель, и панель встала на место, предоставив гостям возможность наслаждаться хохотом хозяина.
Трое мужчин ринулись к панели. Они обследовали каждый сантиметр стены, но, увы! – не открыли тайны механизма.
– Только этого нам не хватало! – разъярился Лотарь. – Еще и стены здесь с сюрпризами! Теперь понятно, почему было затеяно столько работ в замке, который вовсе в них не нуждался. Госпожа де Гранльё была женщина со вкусом и никогда ничего не прятала.
– Что теперь будем делать? – спросил Альдо.
– А что мы можем, как не вернуться обратно? Первый ход мы сделали, но прежде чем делать второй, нам нужно отвезти дам домой.
– И меня тоже? – спросила Мари.
– И вас тоже. Если вас здесь оставить, то, вполне возможно, и вы исчезнете в самом скором времени. А мы никогда не желали вам ничего дурного, – подытожил Лотарь.
