мальчишеское лицо, очень доброе и… Сорок семь боевых вылетов? В 23 года? Автономок? Здесь, на Юге, где никаких военных «красивостей», куда ни глянь — кровь и кишки?
Эрцог ждал меня в коридоре, у каюты, отведённой Дерену. Видимо, только что закончился ещё один раунд совета, и он сам привёл сюда пилота.
— Скажи, я плохо обращался с тобой? Унижал, издевался? — спросил он в лоб.
Ответить у меня не вышло. Я вдруг яснее ясного вспомнил свой странный сон и завис, хлопая глазами.
Вот точно же было 20 минут! Во сне. И такое же разгневанное лицо эрцога!
Я посмотрел на браслет: прошло ровно 20 минут.
— Чего ж ты творишь? — продолжал сердиться Локьё. — Он же в состоянии фазового перехода! Ну сгорит мальчишка, тебе легче будет?
— Кто? — выдавил я, уже вообще ничего не понимая.
Какой мальчишка? Наследник?
— Чего — кто? — нахмурился эрцог.
— Кто сгорит?
— Клиника, — поморщился Локьё. — Этот недоделанный Имэ вынес тебе весь мозг. Дерен твой сгорит. У него сейчас переходный этап от одного состояния сознания к другому. Ему психические нагрузки категорически противопоказаны. Идиот, — подытожил он. — Убери от него наследника. Щенок в той поре, когда только топить. У него ещё физиологически — ни стыда, ни совести.
Эрцог покачал головой и мрачно, видимо, услышал что-то через наушник, растворился в белом коридоре «Леденящего».
Дел у него сегодня и без меня хватало. «Допросить» успели только нас с Дереном, значит, совету дубы ещё пилить и пилить.
Я вошёл в каюту, отведённую пилоту, но никого там не обнаружил. Лаконичное белое помещение выглядело нежилым. Может, Дерена уже в медблок забрали вместе с вещами?
Щёлкнув по браслету, я выяснил, что эрцог действительно успел сдать пилота медикам.
Это что, Локьё сам отвел его в медотсек, потом вернулся к каюте и ждал меня здесь? Своего личного времени он потратил достаточно, чтобы я, наконец, проникся.
Но стоило мне шагнуть к выходу, как Дерен тут же нарисовался в дверях.
— Вы о чём с Локьё говорили? — спросил я его в лоб. Запарило уже думать, искать какие-то подводные камни…
— Много о чём, — осторожно ответил пилот. — Об алайцах, о наследнике.
— Эрцог его добить предлагал?
Дерен задумался.
— Да, в общем-то, нет. Мы про физиологию говорили. Про мою, про его. Он убедился, что я в курсе, довёл меня до своего личного врача, познакомил.
— И что врач?
— Врач сказал, что я справляюсь. — Дерен чуть смутился.
— С трудом справляешься? — уточнил я.
— Ну, он не так выразился, но по сути вы правы.
— А что сказал-то?
Дерен вздохнул и процитировал:
— Сказал: «Пока кое-как справляешься». Если дословно. Но жизнь — она вообще сложная, господин капитан.
— Давай сядем? — предложил я.
Глянул на браслет: мне пора было встречать первую группу сановных медиков.
Да ну и Хэд с ними, Гарман встретит.
— Может, не надо? — уточнил Дерен. — Вам и без меня есть чем заняться, господин капитан.
— Надо, надо… — Не хватало, чтобы Локьё занимался здоровьем моих пилотов. — Рассказывай, что с тобой творится. Что значит «фазовый переход»?
Дерен развернул крошечный белый столик в центре каюты в гостевую зону из стола и двух диванчиков. Я вспомнил, что он летал на торговых кораблях и сообразил, что возил, наверное, и пассажиров. Сам я даже не знал, что эта конструкция раскладывается.
Пилот подождал, пока я сяду и угнездился напротив. Диванчик тут же превратился в кресло и обнял его.
Дерен поднял на меня озабоченные глаза:
— Капитан, тут очень много рассказывать.
— А ты попроще и покороче.
— Ну… Вот представьте такую техническую задачу. Вам дали шлюпку, и надо её в несколько этапов абгрейдить до крейсера. Корпус растет сам. А вот систему управления надо наращивать вручную, менять какие-то блоки, переподключать к другим системам. Понимаете?
Я кивнул.
— Вот так и человек. Есть периоды, когда рост тела и социальных функций требует абгрейда систем мозга. Это и есть фазовый переход. Мозг переподключает свои блоки, что-то апгрейдит. Но если корабль в момент реконструкции бросить в бой — воевать на нём будет трудно.
— А почему у меня ничего такого не было?
Дерен закусил губу, пряча улыбку. Не напоказ закусил, а изнутри, но я заметил.
— Скажите, а… — он продолжал кусать губу. Глаза блестели — пилот с трудом сдерживал смех. — А… лет пять назад инспектор его Императорского величества Адам Джастин действительно был вашим официальным куратором? Или дэпы врут?
— И что? — Да инспектор бы тебе за все эти хэдовы «фазовые переходы» давно весь мозг вынес!
— Мне кажется, если оно выглядит, как ташип и так же цокает когтями по палубе, то ташипа вы и завели, — не удержался от шутки Дерен и таки расплылся в неположенной по уставу улыбке. Хоть разговор между нами был неформальным, субординацию Дерен соблюдал строго. — А чем ещё мог заниматься с вами истник его уровня, если не корректировать фазовый переход? А потом опять передал под начало генерала Мериса, да?
Мне оставалось только выругаться про себя. Под этим углом я вообще не смотрел на свою карьеру.
Да, инспектор меня тогда чуть не силой вытащил из-под Мериса, как тянут кусочек сала на верёвочке из собачьей пасти. И таскал за собой, заваливая какими-то странными поручениями: тупыми и никому не нужными. Годились они разве что для того, чтобы потом придраться на ровном месте.
Адам Джастин не рассказывал мне ни про какие «фазовые переходы», но он вообще не любил досужих разговоров. Практиковал только воспитательные.
Я невольно поёжился.
Дерен смотрел понимающе.
— Ты знаешь Адама? — я нарочно назвал инспектора Джастина по имени.
Пилот кивнул.
— Откуда?
— Инспектор оказывал мне дипломатическую помощь при переводе из торгового флота в Армаду.
Ну да, комкрыла вполне мог подтянуть инспектора, если крестник был ему нужен под своею рукой.
Как всё запущено, сгори в Бездне все эти заморочки. Значит, Дерена реально надо с довольства снимать и отдавать под начало какого-то истника? И куда его? Эрцогу подарить?
Пришлось уточнить:
— Ты хочешь сказать, что тебя надо оставить сейчас на «Леденящем» под присмотром Локьё?
— Да справлюсь я! — не выдержал лейтенант.
Я удивился. Выбить из Дерена благородное негодование мне раньше не удавалось.
— Попробуй только не справиться. — Я тяжело вздохнул. Вот же ещё головная боль. — А с наследником что?
— Да там всё то же, только фаза другая. Если в моей голове из эмки делают крейсер, то в его — из шлюпки эмку. Проблемы иные немного, но… — Он задумался, подбирая слова. — Если мы его сейчас не согнём и не всунем в понятные нам рамки, то через год это уже ни у кого не получится. Острая фаза пройдёт, нужные отделы мозга закроются навсегда. Мы поспорили немного с Локьё. Он считает, что и сейчас уже поздно.
— Ты и с Локьё спорил⁈ —
