class="p1">— Думаю, там будут истники. Судя по списку — среди врачей есть и профессора медицины, и диссисменты. Двоих я видел на совете. Всё это предполагает определённое развитие событий при случайных конфликтах.
Опять этот поросёнок был прав.
— Я ещё не говорил с эрцогом насчёт таких крупных шишек. Они прибудут последними, я думаю. Часа три у тебя точно есть. Иди, поспи.
Лейтенант кивнул, принимая приказ.
Я вышел, не дожидаясь его, взял за руку Эберхарда — так было проще его контролировать. Потащил за собой по коридору.
Дерен прав. Второй рейс будет не чета первому.
Полный корабль выродков… Ничего себе развлечение. Кого бы придушить, чтобы морально подготовиться?
Меня потряхивало изнутри, но не нервно, а на фоне приближающегося озверения.
Мы с Эберхардом спустились на техническую палубу, но там, несмотря на минимум персонала, был относительный порядок. Пришлось пройти в ангар, где моего зверя ожидал ещё больший облом — здесь порядок был идеальный, Келли за кораблём следил показательно.
Но должен же я на ком-то сегодня сорваться!
Ах да, ещё же кристалл…
Вставил носитель в инфокластер браслета и запросил медотсек «Леденящего».
Ответил мне Элиер. Расслабленный, весёлый. И меня чуть откатило.
Он забрал снимки, сказал, что свяжется позже, когда посмотрит внимательно. Но навскидку — ничего особенно страшного нет.
А то, что Локьё был рассержен, так это его манера воспитывать. Взять за шиворот и встряхнуть. В высоких домах это обычный метод. Можно сказать, обошёлся как с родным сыном.
Элиер меня рассмешил. Я, выходит, ещё и спасибо был должен сказать?
Если бы наследник не сопел за моей спиной, мы бы ещё и о своём поговорили, но пришлось отделаться обтекаемыми фразами о всеобщем здоровье.
Спросил, когда ждать самых остепенённых медиков, Элиер предположил, что сразу после совета, поскольку двое действительно принимали участие и в этом сомнительном удовольствии.
Я попрощался и потащился к ремонтникам, куда прямо от шлюза пытался спровадить меня Келли. Эберхарда пришлось взять с собой. Он не возражал — светил любопытной мордой.
Локьё мне успел-таки выговорить, когда мы уже швартовали малый корт с «Леденящего» — эрцог решил доставить медиков с помпой.
Да, я их не сопроводил. Да, они мне хуже случайной мозоли. Да, понимаю, что надо соответствовать. Да в гробу я их видел! Что такое гроб? Я знаю, я хоронил Влану.
Локьё ожёгся и отстал от меня.
История двадцать вторая. «О нелюбви к медикам и полном эйнитском круге»
Открытый космос, «Персефона»
Медицинское нашествие я встретил наклеенной улыбкой. Пригласил на инструктаж. Велел подать легкие закуски и напитки, потому как следовало готовиться к разгону и проколу, а гостей от перегрузок могло затошнить.
Со мной пока милостиво соглашались.
Меня успели обсудить за время перелёта и стыковки. Решили, что я — вроде говорящей обезьяны — забавен и безопасен.
Ой, как мне хотелось бы стать такой обезьяной. Как многого не хотелось видеть и понимать. Вернуться на пару лет назад к родной непроходимой тупости.
Последних двоих, самых остепенённых медиков, на «Персефону» доставили отдельно.
Я встретил их сам. Эберхард маячил у меня за спиной, но на удивление молча и без эмоциональных атак-всплесков. Может, своих он знал и побаивался?
Проводил гостей в кают-компанию, переоборудованную под залы, что мы видели на «Леденящем». Чтобы врачи хоть как-то ощущали себя «в своей тарелке».
Я понимал, что они боятся с нами лететь, оттого и прёт столько агрессии. Имперский военный крейсер, вооружённые чужаки на каждом углу…
— …Ашгад. Впрочем, это не алайское название…. — выхватил я из общего гула голосов.
— Но, по слухам, именно там. И обратите внимание, непосредственно на грунте!
— …Закладывается гипрореактор?
— Словно бы Э-лай собирают отправить в космическое путешествие… — Сдавленный смешок.
Угу. Словно бы. Или так, словно хотят вызвать пространственный сдвиг. Не тот, что бывает в воспаленных мозгах, а самый что ни на есть оноформальный, то есть возвращающий материю и время к состоянию «наизнанку». К тому, что было до образования сегодняшней Вселенной. Когда время имело три работающих измерения, а пространство менялось однонаправленно.
Алайцам кажется, что это будет забавно. Это же такая прекрасная смерть.
А ещё кое-кому кажется, что данный микроповорот цепной реакции не вызовет. Но с этим мало кто согласен.
Медиков было сто тридцать два человека, я добавил в эту солянку ещё двоих, самых жирных. Привёл в без того набитый зал.
Гарман только меня и ждал, он уже приготовил голопанораму с инструкциями.
Включили воспроизведение, но медики в инструкции вникать не собирались. Они пили, закусывали, общались.
Я стоял рядом с обоими истниками — директором академии физиологии Керманом Ишером и аномастезиологом Укко Сстерос-Марком. Оба были похожи на пожилых коней — только один белый, а другой лысый.
Наследник притаился за моим левым локтем. Я не досмотрел за ним: пока шёл голопоказ приглушили свет, и пацан завладел бокалом с совсем недетским коктейлем.
Впрочем, ему же почти восемнадцать? Да и пил он совсем по чуть-чуть, явно приученный к спиртному ещё до меня.
Наконец свет вернулся к начальной яркости.
— А теперь — внимание! — предупредил я, пользуясь браслетом, чтобы усилить звук. — Прокол — серьёзная нагрузка на мозг. Я понимаю, что все здесь знают о последствиях воздействия нериманова пространства на сознание лучше меня, но отвечаю за ваше здоровье я. И я лично проверю, чтобы все заняли соответствующее положение в приготовленных каютах и приняли необходимые препараты. Нарушителей препровожу в медотсек, где они отправятся в прокол в медкапсулах.
— Скажите, сколько проколов подряд выдерживает хороший пилот? — перебил меня академик Ишер.
Он глумливо оскалился и… ограничил моё восприятие, как это любил делать Локьё. И стал наблюдать мои попытки вывернуться, а не вырваться. (Вырвался бы я легко, до Локьё врачу было как до Э-лая пешком).
К неудовольствию академика, я сумел высвободиться, не причинив ему вреда, и отрезал:
— Пилоты проходят серьёзную подготовку.
— Дорогой капитан, — наклонился ко мне желтокожий и улыбчивый Вэн Чим Ун. (Имена висели над гостями на голобейджах). — Мы тоже опытные путешественники, нельзя ли нам избежать этих глупых формальностей? Каждый из нас прекрасно знает свои уязвимые места и возможности собственного мозга. Я сам в состоянии решить для себя…
Ишер перебил:
— Капитан просто не компетентен, Вэн. Его осторожность была бы смешна и подозрительна, если бы мы не знали, что он просто удивительно далёк от нормального этикета…
Академик опять попытался втянуть меня в ментальную связку, но я успел вывернуться. К несчастью, такие намерения были не у него одного.
Что-что, а головная боль мне сегодня была обеспечена. Я видел, что остепененные медики не желают терять время на подготовку к прыжку и проводить его в беспамятном горизонтальном положении.
Раз уж они решились лететь
