«В первые несколько раз – нет. До тех пор, пока мистер Контагью не начал понемногу избавляться от действия отравы. Но после того как он стал способен понять свое положение, гнев на свою беспомощность породил в нем безумие».
– То есть Темиск, пытаясь помочь Чодо, превратил его в серийного убийцу-пиромана?
«По существу, да».
– С ума сойти! Каким образом?
«Противоядие, о котором идет речь, – этоистолченная форма того камня, что был брошен в тебя возле заведения мистера Дотса…»
– Того, что вызывает пожар!
Глава 64
Жнец выдавал своим наемникам камень, растолченный в зерна, поскольку его невозможно было размолоть в порошок. Он доставал его у жрецов А-Лафа по невероятно высокой цене. После того как был разграблен храм А-Лат, жрецы А-Лафа завладели целой сокровищницей, полной таких камней. Многие из них пошли по рукам прежде, чем были учтены. А-Лафова паства была не настолько чиста в своих помыслах, как этого хотелось бы ее начальникам.
Биттегурн Бриттигарн не ошибался, когда связывал камни с птицей Рух. Покойник сказал, что они образуются во втором желудке этих птиц. Легенда о фениксе появилась из-за того, что птенцы Рух, подобно человеческим детенышам, готовы проглотить все что угодно – отчего камни порой воспламеняются. Птенца охватывает огонь, в то время как его собратья по гнезду катапультируются, создавая у возможного удаленного наблюдателя впечатление, что на его глазах происходит возрождение из пламени.
Эти камни бесценны из-за того, что они могут разжигать огонь. Где угодно, в любое время, почти на любом материале – даже на расстоянии, если знать, как возбудить процесс. С помощью колдовства. Или «ментального подталкивания», используя термин Покойника.
Чодо открыл, что может воспламенять крошки огненного камня, оставшиеся на руках и одежде Темисковых алкашей. Но он не являлся носителем суицидальной формы безумия и поэтому уничтожал их лишь после того, как они покидали место, где его прятали.
Преступление Жнеца Темиска состояло в том, что он продолжал нанимать людей, которыми можно было пожертвовать, даже после того как Чодо начал убивать их.
– Но он действительно пытался сжечь Уайтфилд-холл вместе со всеми, кто там находился?
«Да. Путем добавления снадобья в ламповое масло. Миссис Клакстон была избрана не случайно. Она получила от него булавку, потому что видела мистера Темиска за работой. Однако булавка воспламенилась гораздо раньше того времени, на котороерассчитывал мистер Темиск. Мистер Контагью был в ярости. Лишь по чистой случайности приправленные снадобьем лампы оказались в то время вне его досягаемости».
– Значит, загадка человеческих самовоспламенений разрешена?
«Более или менее. Существует несколько инцидентов, которые невозможно проследить до мистера Контагью и мистера Темиска, – однако они нас не интересуют».
– Но у меня скопилось еще множество вопросов, Хохотунчик. Кто кинул в меня камень? И зачем? Как случилось, что дверь Морли так долго не загоралась? А что насчет Рори Скалдита? И Белинды? А эти чертовы котята и Пенни Мрак? И что нам теперь делать с Темиском и Чодо?
Я был в долгу у Чодо, и я должен был аннулировать этот долг. Что окунало меня в кипящий котел нравственной дилеммы.
Покойник вырубил йимберского дьякона – тем самым освободив достаточно ментальной энергии, чтобы показать мне тот кошмар, что гнездился в голове Чодо. Кошмар был хуже, чем бред клаустрофоба, заколоченного в гроб и при этом неспособного умереть на протяжении вечности. Это был только беглый взгляд: украдкой, в щелочку, из вторых рук; но мне открылся кишащий черный ад, в котором обитал гений. Абсолютное безобразие, сдерживаемое лишь самыми примитивными, эгоистическими чувствами.
Безумец был заключен в клетку того зелья, которым его опоили. И несмотря на то что именно клетка и создала безумца, теперь он принадлежал ей.
Однако котятам он, по-видимому, нравился.
– Что же теперь делать, Костяная Нога? Мы не можем оставить все это как есть.
«Тебе следует побеспокоиться о другом. Сосредоточь внимание на мистере Темиске, чье собственное безумие набирает обороты. Его самоосознание меркнет. Его больше не заботит, какие силы он выпускает на свободу, – хотя он и понимает, что сам может стать их следующей жертвой».
– Значит, он тоже вроде меня – должник старого доброго Чодо. Он тоже хочет верить, что это все тот же старый Чодо, который теперь просто не может ходить и разговаривать.
«Говорю тебе, подумай о чем-нибудь другом».
Ладно. Я стал смотреть, как Тинни кормит йимберцев. Красавица и чудовища.
В дверь заглянула Синдж.
– У нас есть какой-нибудь план насчет того, что делать с людьми перед входом?
– А кто там?
В дверь колошматили, с эпизодическими перерывами, уже несколько часов. Покойник не проявлял интереса, и я следовал его примеру.
– Тот человек, Лист.
– Как, он еще жив?
– Должно быть, ему несказанно повезло.
– А дверь как, держится?
– Честь мистера Малклара вне опасности.
– Есть идеи, чего ему надо?
– Возможно, кто-нибудь видел, как мы заносили внутрь этих двоих, и опознал их.
Я так не думал. Если бы это было так нас посетил бы кто-нибудь поважнее капитана Рейми Листа.
– Эй, Хохотунчик! Мы уже закончили с этим мордоворотом? Как насчет того, чтобы я вышвырнул его за борт, как мы сделали с Милягой и его командой?
Покойник не отвечал. На одно паническое мгновение я решил, что он опять заснул. Но он просто был слишком занят, чтобы отвлекаться.
Шум у входной двери затих – Рейми Лист снова удалился.
Я решил, что могу позволить себе еще немного поспать. С трудом втащив свое опустошенное болезнью тело на второй этаж, я вывалил его на кровать.
Глава 65
Когда я проснулся, Тиини находилась рядом – но она была не в игривом настроении. Во время завтрака мне удавалось избегать раздражающих ее вопросов. Потом я неосторожно спросил ее, какая на улице погода.
– Откуда мне знать? Это ведь ты был там. Думаешь, меня могло внезапно понести наружу?
Я вздохнул.
Синдж ругалась. Дин ругался. Пьяная Мелонди Кадар ругалась, как целый взвод морской пехоты, – с трудом выговаривая слова. Она была в кухне и сосала спиртное, когда мы притащили Чодо и Жнеца. Надо все-таки посадить ее в клетку. Эти котята не могут вечно игнорировать собственную природу.
– Итак, погода не стала лучше?
Тиннй принялась ворчать и брюзжать, словно это была моя вина, что она не могла добраться до дому и пойти на работу. Будучи разумным, здравомыслящим человеком, я заметил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
