Пушкин написал: «Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана?». А в двух следующих строчках формулирует еще и второй вопрос: «Иль зачем судьбою тайной ты на казнь осуждена?»
Далее следует еще две строфы. В первой из них Пушкин задается вопросом, который можно было бы, учитывая и его время, и его религиозное воспитание, считать риторическим: «Кто меня враждебной властью из ничтожества воззвал, душу мне наполнил страстью, ум сомненьем взволновал?..» Можно было бы, если бы не эпитет «враждебная»… Потому что «правильный» ответ, который ему был преподан и который является «официальной истиной», есть только один: Бог! Но Бог никак не «враждебная власть», Бог – это любовь! Враждебен дьявол. Но не дьявол дарует жизнь. Впрочем, Пушкин, видимо, не дарование жизни и души имеет в виду, а «наполнение души страстью и сомнением». Тогда, пожалуй, можно трактовать этот вопрос «в пользу дьявола». А коли так, коль уж душа «под властью дьявола», то и заключительная строфа, исполненная пессимизма и безысходности, говорит о том самом «унынии», которое в библейской традиции отнесено к смертным грехам: «Цели нет передо мною: сердце пусто, празден ум, и томит меня тоскою однозвучный жизни шум».
Это стихотворение спустя два года после написания было опубликовано и породило вот уже почти двухсотлетнюю традицию анализа философской поэзии Пушкина. Не дерзну пересказывать эти размышления, хоть они и глубоки и интересны. Я вспомнил о стихотворении в связи с размышлениями о жизни вообще, о происхождении и о смысле жизни. Пушкин дал мне толчок и оправдание.
Вопрос о происхождении жизни – один из самых фундаментальных мировоззренческих вопросов. Он непосредственно примыкает к основному вопросу философии: что первично – материя или сознание? И так же как ответ на этот основной вопрос разделяет человечество на две мировоззренчески несовпадающие группы (материалистов и идеалистов), так и вопрос о происхождении жизни тоже сводится к альтернативе: либо жизнь так или иначе возникла сама, совершая некую последовательность преобразований неживого в живое; либо жизнь появилась по воле какой-либо высшей силы: Бога, Создателя, Мирового разума и т. п. Первая точка зрения обычно называется научной, вторая – религиозной. Сразу скажу, что научная точка зрения на происхождение жизни, согласно которой жизнь(органические, белковые молекулы) возникает из неорганических молекул в ходе самоорганизации под влиянием энергетических и селекционных факторов, вовсе не настаивает на отсутствии или наличии Бога как такового. Просто для объяснения происхождения белковых тел привлекать гипотезу о воздействии, влиянии Бога на этот процесс, как и вообще о его существовании, нет необходимости. Есть при этом где-либо Бог или нет его – значения не имеет. Если не ограничивать представления о Боге библейскими вероучениями, то вполне мирно могут сосуществовать такие религии, в которых Бог «всё создал», то есть запустил процесс возникновения и дальнейшей эволюции Вселенной и больше в него не вмешивается (деизм). Библейским вероучениям, согласно которым Бог не просто во всё вмешивается, но даже волос с головы не упадет без воли Его, трудно согласиться с моделью, в которой Бог самоустранился.
Вера в Сотворение мира и человека является догматом, краеугольным камнем религии. О происхождении жизни и человека, наделенного душой по воле, по замыслу Божьему, говорится в Ветхом Завете, в его первой книге «Бытие». По мере развития научного знания изменяется и трактовка сказанного в Библии: ее поэтический, метафорический язык предлагается не воспринимать буквально. Ну, а возможность так или иначе интерпретировать библейский текст позволяет худо-бедно сглаживать противоречия между научным знанием и библейской мифологией.
У библейской картины Сотворения мира есть преимущество перед научными теориями: она доступна любому, даже ребенку, не требует никакой специальной подготовки. Современные научные теории для своего постижения требуют от человека многих лет упорной учебы, освоения сложных методов и понятий. Научно-популярное изложение многих положений современной науки оказывается возможным, но и оно подчас не так уж просто для понимания. Не буду здесь сочинять свой вариант рассказа о «самоорганизации молекул»: надеюсь, что интересующиеся самостоятельно найдут что-нибудь об этом. Скажу лишь, что лично у меня нет никаких сомнений насчет того, что живое (сперва белковые молекулы, а потом и человек) возникает из неживого в ходе собственной эволюции, без какого-бы то ни было вмешательства божественных сил. Может, когда-нибудь такие сомнения и появятся, но пока их нет.
Нельзя ничего не сказать о душе. Потому что во многих религиях и некоторых философских учениях именно душа и есть начало всякой жизни. Душа – некая нематериальная сущность, которая вместе с телом и составляет человека. Тело – смертно, душа – бессмертна. Подробнее о душе в главе Душа.
Вспомним еще одного нашего классика, Льва Толстого: Жизнь есть всё. Жизнь есть Бог. Все перемещается и движется, и это движение есть Бог. И пока есть жизнь есть наслаждение самосознания божества. Любить жизнь любить Бога. Труднее и блаженнее всего любить эту жизнь в своих страданиях, в безвинности страданий». Так размышлял Пьер Безухов, вспоминая Платона Каратаева… (Война и мир, том 4, часть 3.)
Не менее важен, чем вопрос о происхождении жизни, вопрос о ее смысле. И на этот вопрос я тоже не нахожу ответа в вероучениях, прежде всего – в христианских, которые я лучше знаю. Мне не близки мысли о «спасении души» или о том, что «земная жизнь является не самодовлеющей ценностью, но необходимым условием, преходящей формой бытия личности для достижения ею совершенной жизни в Боге». Мне близки иные идеалы, цели и смысли жизни.
Я снова могу обратиться к Пушкину: «Нет, весь я не умру – душа в заветной лире мой прах переживет и тленья избежит…» Казалось бы, Пушкин говорит о душе, ее бессмертии, а это одно из основных положений христианства. Но при этом Пушкин не отсылает душу в мир горний, где ее ожидает «спасение», а отправляет ее в «заветную лиру», то есть в свои стихи, книги… Вот где и вот почему его душа может быть бессмертна, может пережить умирающее тело.
Еще один поэт – Маяковский: «…Чтобы, умирая, воплотиться в пароходы, строчки и другие долгие дела». И у Пушкина, и у Маяковского похожие мысли: смысл жизни в делах, в памяти, которую о себе оставляет человек. Или даже целое поколение: «Пускай нам общим памятником будет, построенный в боях социализм!»
Оба ответа – и Пушкина, и Маяковского – принимаются, но мне этого мало. Хочется более глубокого размышления…
Разобью вопрос о смысле жизни на два: есть «смысл Жизни» и «смысл мой жизни», то есть выделю смысл жизни как явления, как способа существования белковых тел, включая животных и
