Перегрин неуверенно поднялся. Крепко сжал зубы, чтобы не стучали. Провел рукой по лицу.
– Мне очень жаль, сэр, – проговорил он.
– Подожди, скоро пожалеешь еще больше. Даже представить не можешь, как пожалеешь, – ответил Бенедикт. – Но это все потом. Сейчас необходимо помочь соучастнице преступления.
Оливию нашли на том самом месте, куда посадил ее Бенедикт. Она все еще дрожала. Не обращая внимания на невнятные протесты, лорд Ратборн схватил нарушительницу спокойствия в охапку и быстро понес по тропинке. Трудно было представить более мокрое, холодное и грязное существо. Тина, водоросли, листья – весь речной хлам прилип к одежде. Пахла вся эта гниющая растительность не слишком приятно. Перегрин пребывал в таком же неприглядном состоянии.
Бенедикт прекрасно понимал, что и сам он и выглядит, и пахнет ничуть не лучше.
– Пусть кто-нибудь понесет его, – попросила Оливия, глядя через плечо спасителя на плетущегося следом Перегрина.
– Вовсе незачем меня нести! – возмущенно возразил тот.
– И м-меня тоже, – заявила дрожащая Оливия. – Отпустите, я сама пойду. – Взглянула огромными, синими, как у матери, глазами. Словно по заказу, выступили слезы. – Хочу к маме, – жалобно протянула она. Губы трогательно дрожали.
– О, только не пытайся разжалобить, – предупредил Перегрин. – Не стоит тратить силы на выделение дополнительной влаги. Ее и так вполне достаточно. Учти, дядю этим не проймешь. Он совсем не похож на остальных взрослых.
Но дядя все-таки был похож на остальных взрослых, поскольку маленькой плутовке удалось зацепить коготками нежные сердечные струны. Не вмешайся Перегрин, она могла бы играть на чувствах лорда Ратборна, как на скрипке.
– Не сомневаюсь, что ты хочешь к маме, – произнес Бенедикт со всей возможной строгостью и холодностью. – Вопрос лишь в том, хочет ли она тебя видеть.
Меньше всего на свете Батшебе хотелось стоять на месте и ждать.
Однако как только Томас удалился и она сделала несколько шагов, юбки снова зацепились за какие-то колючие ветки. Удержаться на ногах оказалось нелегко, так что пришлось остановиться. Доставлять Ратборну лишние проблемы не хотелось.
Оставалось лишь набраться терпения и ждать. Вскоре вернулась первая группа мужчин во главе с Питером Делюси, и Батшеба показала, куда побежали Томас и его хозяин.
Не успел отряд скрыться в густом кустарнике, как на склоне появился сам лорд Нортвик.
– Туда, – показала Батшеба.
Он повернулся, чтобы бежать дальше, но в этот момент поскользнулся. Дернулся раз, другой, безуспешно пытаясь удержаться на ногах. А в следующую секунду Батшеба с ужасом увидела, как хозяин поместья безвольно катится по камням и сломанным веткам. Остановился он лишь ярдов на двадцать ниже, попав в большой куст рододендрона.
Батшеба подобрала юбки и поспешила на помощь.
Лорд Нортвик лежал на боку и не двигался.
Батшеба опустилась на колени. Шляпа куда-то улетела, на щеке красовалась царапина. Однако крови заметно не было.
– Милорд. – Батшеба осторожно коснулась плеча.
– Проклятие, – изрек Нортвик и открыл глаза. Попытался было подняться, но тут же сморщился от боли.
– Я позову на помощь, – предложила Батшеба и хотела встать.
– Не глупите. – Нортвик с трудом сел. Движение явно причинило немалую боль. – Я ничего не сломал.
Он попытался подняться, но боль оказалась слишком острой.
– Подождите минутку, – попросила Батшеба. – Дайте-ка посмотрю, действительно ли нет переломов. Если повреждено ребро, то вас надо немедленно отнести в дом. Сырость нанесет огромный вред. Лучше позвать…
– Не надо, я сам, – решительно отказался Нортвик. – Сомневаюсь, что поранил что-нибудь, кроме собственной гордости. Наверное, выгляжу, как самый нелепый клоун.
– Вот уж в клоуны вы никак не годитесь, – возразила Батшеба. – Я видела, как все случилось, и почему-то совсем не развеселилась.
– В глубине души наверняка порадовались, – предположил лорд. – Бессердечный родственник так оплошал.
– Не умею радоваться подобным сценам, – призналась Батшеба. – А вы вовсе не бессердечный. Да и родство между нами очень дальнее. Так с какой стати мне радоваться вашему падению, если вы так добры? Дайте-ка посмотрю ребра.
– Ни за что.
Победитель в споре так и не определился: раздался крик и на склоне показался запыхавшийся Питер Делюси.
– Все в порядке, – с трудом переводя дыхание, доложил он. – Поймали. И завернули в одеяла. Лорд Ратборн послал меня к вам, миссис Уингейт, чтобы успокоить. Южный конец озера сужается и превращается в речку. Дети оказались в ней. Сорвались со склона.
– О Господи! – испугался лорд Нортвик. – Надеюсь, они не упали с каскада?
– Нет-нет, отец. К счастью, так далеко их не отнесло. Лорд Ратборн и его слуга успели вовремя их выудить. Все четверо промокли до нитки и дрожат от холода, но всерьез никто не пострадал. Всего лишь несколько синяков и ссадин.
Питер замолчал, наконец-то осознав ту картину, которая открылась его глазам.
– Отец, что случилось?
– Поскользнулся и упал, – коротко ответил его светлость. – И теперь одна нога отказывается подчиняться. Помоги, пожалуйста, а то миссис Уингейт угрожает пересчитать мне ребра.
– Переломы крайне опасны, – пояснила Батшеба. – Так умер мой муж. А вы ведете себя просто неразумно. Необходимо…
– Питер, помоги, – настойчиво повторил лорд Нортвик. – А вам, миссис Уингейт, советую направить заботу на собственного ребенка.
– Мистер Делюси говорит, что Оливия не пострадала, – не сдавалась Батшеба. – Во всяком случае, у детей переломы случаются куда реже, чем у взрослых. Детские кости гораздо пластичнее.
– Уверяю, дети целы и невредимы. Хотя совершено промокли и очень замерзли, – с готовностью подтвердил Питер Делюси.
– Черт возьми, Питер, дай же руку! – нетерпеливо и раздраженно рявкнул отец.
Питер поспешно подставил руку, и лорд Нортвик с трудом поднялся. Боль оказалась настолько острой, что скрыть ее не удалось – он сморщился и на секунду даже закрыл глаза.
– Ну вот, так-то лучше, – заявил он бодрым голосом, едва придя в себя. – Теперь справлюсь.
Батшеба сдалась. Мужчины так упрямы.
– Ну что же, будь по-вашему. Но только если при ходьбе почувствуете острую боль…
– Снова ищете сломанные ребра, миссис Уингейт?
Она взглянула в направлении глубокого, хорошо знакомого голоса.
Из зарослей появился Ратборн. Дождь безжалостно обрушивался на непокрытую голову и мутными струями стекал по шее на безнадежно мокрый и отчаянно грязный сюртук. А под сюртуком, словно котенок, приютилась Оливия.
